Возле пятого этажа ветки проступали на стене зеленой капиллярной сетью, тонкой и слабой. Они не выдержали бы моего веса. Можно было перебраться на смежный балкон, к соседям, но если бы те подняли крик, то раньше милиции там оказались бы дядины читатели.

– Алексей, ты уже? – вдруг раздался за моей спиной голос Луциса. – Прочел, да?

Я сказал правду:

– Еще не дочитал. Голова болит.

– Так нельзя, тебя же предупреждали про два условия, иначе не подействует! Ну все, теперь по-новой перечитывать, – закончил Луцис расстроено.

Я не хотел ему говорить, что меня больше волнует не Книга, а сатисфакция, на которой я обещал поприсутствовать.

Луцис ушел на кухню, а я вернулся в гостиную и по второму разу принялся за Книгу…

Если бы не предстоящая неизвестность, я бы наверняка справился с «Тихими травами». Но тревога, неотвязная, как зубная боль, сверлила душу и не давала сосредоточиться. Каждую минуту внимание улетучивалось, мысль, точно безмозглое насекомое, переползала со страницы на окно и дальше, растопырив крылья, уносилась в серое поднебесье.

Волнения незамедлительно отразились на желудке, и, всякий раз закрываясь в туалете, я безумно стеснялся, что мой трубный кишечный страх может быть услышан на кухне. Книгу я на эти моменты с собой не брал. Кто знает, может, читатели, увидев меня выходящим из туалета с Книгой, восприняли бы этот поступок как святотатство. По-любому, повесть приходилось начинать заново. Я переместился на диван и читал лежа, пока не забылся черным, будто чулан, сном.

Проснулся я от приглушенного разговора в прихожей. Выделялся дребезжащий тембр Маргариты Тихоновны, которая безуспешно старалась говорить тихо.

– Денис, как Алексей? Прочел? – спрашивала она. – Спит?

– Вроде спит, – негромко отвечал Луцис. – Я не заходил, думал, пусть отдыхает. У него не получилось сначала, он по второму разу начал. Волновался…

– Ладно, все равно будить пора, – категорично сказала Маргарита Тихоновна. – Мы сейчас поедем колонтайских товарищей встречать, и вы особо не рассиживайтесь. Сбор ровно в полночь возле поворота на Камышево…

Голоса потоптались еще несколько минут, загудели шагами на лестничной клетке.

За окном была фиолетовая темень. Я посмотрел на настольные часы. В темноте могильными огоньками горели фосфорные капельки на стрелках – одна почти сверху, вторая снизу – половина одиннадцатого.

– Лучше кофе сделайте, я сама разбужу, – дверь приоткрылась, и в желтой полосе света появилась Таня.

Я притворился спящим. Она тихо присела рядом. Чуть скрипнули диванные пружины. Я шумно вдохнул носом, повернулся на бок.

Таня коснулась моей руки:

– Алексей Владимирович…

Я повернул голову, вроде бы сморгнул сонное недоумение:

– А? Что случилось?

– Подниматься надо, – прошептала Таня. – В одиннадцать выезжаем…

– Понятно… – я деловито потер глаза.

Таня встала:

– Я вот настольную лампу включу, только к стене абажур отверну, чтобы не очень ярко было…

Трогательные старания сделать мое пробуждение безболезненным закончились шумным появлением Луциса:

– Проснулся? Отлично! – Он клацнул выключателем, и яркий свет сплющил мне глаза.

– Алексей, идите на кухню, – заглянул Дежнев, – там для вас кофе готов. Можете и перекусить, но я не советую, лучше грамм сто коньяку, но не больше – развезет, а не взбодрит… Или дать вам активированного угля? Снимет любые последствия волнения.

– Не надо, – я почувствовал, что краснею. Вероятно, меня слышали не только на кухне.

В прихожей возился Вадик Провоторов. Он переоделся в камуфляжную форму. Входная дверь была открыта. Я увидел Гришу Вырина. Перевязь с саперными лопатками была уже на нем. Поздоровавшись, он подхватил две сумки и понес вниз.

Из спальни вышел Луцис. В руках он держал что-то вроде миниатюрной стальной шкатулки или кейса с прикрепленной цепью. Внутри одной створки, точно скрипка в футляре, на темном бархате лежала Книга. Луцис закрыл крышку, щелкнул внутренний замок. Денис был очень торжественен, будто на церемонии вручения какого-нибудь ордена.

– Ты собрался?

– Почти, ну еще умыться, кофе выпить…

– Подождет кофе. Тут нечто поважнее… – Луцис протянул мне шкатулку. Размером она была чуть больше самой Книги и оказалась довольно увесистой. Прочная стальная цепь проходила через приваренное к торцу кольцо, чтобы носить Книгу на манер панагии.

– Надевай, – подтвердил мои мысли Луцис. – Твоя привилегия библиотекаря и, соответственно, знак отличия…

Я спросил, а можно ли пока понести ее в руке. Денис с укором сказал, что это не барсетка. Я покорно склонил голову, и он надел мне на шею тяжелую, как вериги, Книгу.