Сердце ухает. Вот-вот из груди выпрыгнет… Кузнечики стрекот подняли. Радуются, что Даждьбоже ненастье разогнал.

Где-то недалече кукушка заухала…

— Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? — это Славдя голос подал, отдышался, видать.

А кукушка на полкуке поперхнулась. То ли спугнул кто, то ли Славдина вопроса не расслышала.

— Ух, и покажем мы этим ятвигам! — Гридя на ноги первым вскочил. — Ишь, придумали — с живых людей кожу драть! — и кулаком погрозил.

— Дядька Славута хорошим был, — сказал я. — По прошлой весне свистки из ветловых веток нам делал.

— А теперь уж, наверное, в Сварге с пращурами пирует, — вздохнул Славдя.

— Ну, и чего развалились? — это уж Гридя на нас. — Вон глядите, наволочь наползает. Как бы опять дождь не пошел…

Коней своих мы быстро отыскали. Они у опушки паслись. И мой Гнедко, точно почуяв скорую дорогу, нетерпеливо фыркнул, когда я снимал с него путы и прилаживал узду.

— Зря ты, Добря, Гнедка в поход берешь, — сказал Гридя.

— Это еще почему?

— Так ведь он у тебя на ровном месте спотыкается, — и рассмеялся обидно.

— Это твой Каурый до ятвигского удела не дотянет, — огрызнулся я. — Копыта отбросит, придется тебе пехом топать.

— А ты не задирай, — на этот раз обиделся Гридя. — Славдя, рассуди. Чей конь справнее?

— Да ну вас, — махнул рукой Славдя.

— Ладно. — Гридя ласково похлопал своего коня по шее и через миг уже сидел верхом. — Во-о-он до той сосны, — показал он рукой. — Кто быстрей, тот и смелый. Идет?

— Что на кон ставишь? — усмехнулся я, садясь на Гнедко.

— Два пинка по заднице, — поправил он свой нож, чтоб не мешался, и добавил: — Пыром!

— Эх, — почесал я затылок, — жаль мне тебя, Гридя. Мало того что ты об коборошку своего Каурого себе яйца стешешь, так я тебе еще и задницу отобью.

— Ты лучше за своими смотри, а то, не ровен час, ножиком отчикаешь, — притворно вздохнул Гридя. — И останется князь Мал без внуков.

— О-о-о, расхорохорились. — Славдя уже тоже сидел верхом на своей Ласточке. — Что вам? Делать, что ли, неча? — а сам вдарил пятками в бока кобылке и поехал потихоньку к Коростеню.

— Эй, Славдя, погоди! — окликнул я его. — Ты нам знак-то подай. Чтоб по Прави все.

— Хорошо, — натянул он поводья. — По свистку моему…

Вложил он пальцы в рот да ка-а-ак свистнет! Горазд он в этом деле… Я повод рванул:

— Вперед, Гнедко! И понеслись…

Туго ударил ветер в лицо. В ушах засвистел.

Гридя на своем Кауром, по первости, вперед вырвался. Только и мы с Гнедко не лыком шиты. Конь мой словно понял, что ристанье у нас. А может, у него с Каурым свои счеты были. Наподдал он так, что я чуть на землю не слетел. Но удержался. Крепче только ногами его крутые бока обжал. Да повод покороче подобрал.

А Гридя на куропачий выводок налетел. Порхнула куропать из-под ног Каурого. Пугнулся он. Чуть вправо принял. Тут Гнедко его и настиг.

— Что? — кричу. — Коник-то твой с ноги сбился!

— Ничего, — он мне в ответ, — до сосны далеко. Еще выправится. Ты за своим следи. Он у тебя сейчас от натуги дух испустит. Гей! Жги!

Несемся дальше…

Только гривы у коней по ветру вьются. Да Мир Даждьбогов мимо мчится…

Скачу, а спиной чую, что нагоняет Гридя. Оглянулся — точно! Уже морда Гридиного коня совсем рядом. Глаз у Каурого бешеный, а зубяками желтыми норовит меня за плечо хватануть.

— Откшни! Кощеев выкормыш! — отмахнулся я от него.

И вновь только глухой стук копыт по волглой земле. Конский храп да тяжелое дыхание…

А сосна заветная все ближе и ближе…

Понимаю я, что моя берет! Ору радостно! Да, видно, рано радовался…

Оступился Гнедко. Споткнулся. И хоть на ногах удержался, но ход потерял. Так что мимо сосны мы с Гридей разом пролетели. И кони наши ноздря в ноздрю пришли.

Осадил Каурого Гридя. На землю соскочил. Ко мне бежит, а у самого ноги от натуги враскоряку. Коленки свести не может.

— А-а-а, — кричит, — одолели мы вас! Сползай наземь да на карачки становись! Сейчас я тебя!.. Пыром! — и рожу страшную скорчил.

— Это как это так?! — закипело во мне. — Где же вы нас одолели?! — Я тоже с коня спустился, встал супротив, руки в боки, чую — и у меня ноги свело, но виду не кажу. — Не одолели вы нас. Ничья не взяла. Ровно кони пришли. Я хорошо видел!

— Где же ровно? — не унимается Гридя. — Мой Каурый твоего Гнедка на полголовы обскакал! Подставляй задницу!

— И не подумаю! — говорю. — Не по Прави это!