— Это то, что было нужно?

— Да. Он прибыл, когда мы уже собирались возвращаться.

— Знаете, — с важным видом вступил в разговор Гренби, — я не думаю, что те ребята смогут нам помешать, особенно если будут прибегать к грязным методам. Я, конечно, не официальное лицо, но мой зять имеет здесь определенный вес, и по его реакции я вижу, каким будет решение.

Паула бросила на него взгляд, исполненный благодарности.

— Ну ладно, — проговорил шериф Брэндон. — Нам пора. Поехали с нами, Гренби?

Гренби смущенно замолчал, очевидно стараясь подыскать благовидный предлог, чтобы отказаться, но вынужден был согласиться.

— Спасибо. Я еду с вами.

— Большое спасибо вам, Милтон, — ослепительно улыбнулась Паула.

— Не за что.

Трое мужчин попрощались и вышли.

Пока они шли к полицейской машине, Гренби вещал:

— Я все устроил для Джима Мел вина… Теперь он прочно стоит на ногах.

— Прекрасно, — сухо бросил Брэндон. — Вам куда?

— В ратушу. Там у них секретное совещание.

— У кого?

— Ну вообще-то оно не такое уж секретное, — поспешно исправился Гренби. — Скорее, это заседание, где вопросы можно обсудить в неофициальной обстановке.

— Садитесь, — предложил шериф, открывая дверцу.

Мощная машина развернулась и, обогнув соседний дом, направилась к центру города.

Гренби хотел что-то сказать, но вовремя спохватился и промолчал.

Шериф, не проронивший по пути ни слова, открыл рот, только когда Гренби собрался вылезать:

— Судя по машинам, сюда слетелись все местные тузы.

— Это очень важное совещание, — проговорил Гренби, — но все будет в порядке. — И с выражением добавил: — Уж я-то знаю.

— Еще бы!

— Спокойной ночи. Большое спасибо.

— Спокойной ночи.

Брэндон включил маячок на крыше машины, и стрелка спидометра быстро поползла вправо.

Минуты три они молчали. Потом шериф задумчиво протянул:

— Ковбойские сапоги…

— Должно быть, это был кто-то из Мэдисон-Сити, — предположил Селби. — Судя по праздничному костюму.

— Черт! — выругался шериф. — Почему-то у меня из головы не идет этот пройдоха Карр.

— Как ни странно, — поддержал его окружной прокурор, — но я тоже все время думаю о нем. Хотелось бы понять, какой у него интерес в этой истории с ножом. Тут есть над чем поломать голову. Нож был в квартире Элеоноры Харлан, и он вполне мог оказаться орудием убийства. Карр решил замутить воду. Он узнал, что на лезвии сохранились заводские отметки, а также знаки, сделанные хозяином магазина. Он сразу понял, что мы быстро выясним, откуда взялся нож, и решил опередить нас, бросившись в Хайдейл. Там он приобрел такой же нож, а затем позвонил нам из Фресно, заявив, что передаст нож на следующий день.

Но Карр не останавливался во Фресно. Я почти уверен, что он прямиком отправился в Лос-Анджелес и подложил свой нож в чемодан, находившийся в квартире Элеоноры Харлан. Когда мы явились, Элеонора вынула нож и показала его нам, но не отдала. На следующий день Карр принес нам нож, который он, по его словам, приобрел в скобяной лавке Тома Киттсона, и даже представил квитанцию. Ножи внешне отличить невозможно, но на одном из них который мы видели в квартире Элеоноры Харлан — имеются твои отпечатки. И от этого никуда не денешься.

— Я послал к Элеоноре Сильвию Мартин, — сказал Брэндон, — и сейчас она берет у нее интервью… или, по крайней мере, старается взять. Как только она что-нибудь выяснит, сразу сообщит нам.

— Газеты оппозиции завопят, что мы отдаем предпочтение Сильвии, — улыбнулся Селби.

— Пусть вопят! Сильвия и ее «Кларион» заслужили наше доверие… Эй, чья это машина впереди? Светит прямо в глаза! Берегись, Дуг! Ни черта не видать… Погоди, нам сигналят.

— Да это же Сильвия Мартин! — воскликнул Селби, поворачиваясь к шерифу, который, остановив машину, потянулся к кобуре.

— Так оно и есть! — тихо проговорил Брэндон. — Я подумал было, что кто-то хотел загнать нас в кювет.

В этот момент Сильвия Мартин выскочила из своей машины и поспешно подошла к полицейскому автомобилю, одной рукой придерживая развевающиеся волосы, а другой юбку.

— Слава Богу, я нашла вас! — запыхавшись, проговорила она. — Никто не мог сказать, где вас искать, потом я сообразила, что вы в Лас-Алидасе.

— Что случилось? — спросил Селби.

— Элеонора Харлан. Она приняла лошадиную дозу снотворного.