– Ну? Обещаешь мне не убегать в течение года?

– Обещаю.

Кейн едва не закричал от счастья. Наконец-то, наконец-то ему удалось найти способ сделать счастливой и ее! Ведь он только что возвел барьер, в котором Джейд все еще нуждалась!

Этому парню следовало пойти в адвокаты, решила про себя Джейд. У него на удивление изощренный ум!

– Я останусь с тобой в течение года. Теперь твоя очередь, муж.

– Я не покину тебя в течение полного года, – провозгласил он и, пальцем подцепив ее подбородок, спросил:

– Ты ведь веришь мне, не так ли?

– Да, верю.

– И тебе стало легче, верно?

Она ответила не сразу. Правда обрушилась на нее внезапно, словно горячий сноп солнечного света, согревший и исстрадавшееся сердце, и неспособный логично мыслить рассудок. Он никогда не покинет ее… и ей никогда не придется бежать. Детские страхи, все время таившиеся в глубине души, исчезли, как исчезло былое одиночество.

– Милая! Скажи, тебе все-таки легче, не правда ли?

– Я верю тебе всем сердцем, – прошептала она.

– И теперь тебя не охватывает паника?

– Кейн, я хочу сказать…

– И это мне удалось совладать с твоей паникой!

Он выглядел таким трогательно самодовольным, что у Джейд язык не повернулся выговаривать за столь непростительную заносчивость. К тому же не следовало забывать, как мужчины носятся со своим самолюбием.

– Ты помог мне разобраться в себе, – произнесла она. – И конечно, ты изгнал мои страхи. Спасибо тебе, Кейн.

Они прильнули друг к другу в продолжительном и страстном поцелуе Джейд била дрожь, когда их губы наконец разомкнулись. Кейн счел это реакцией на его поцелуй.

– Ты не хотела бы снова наверх, любимая? – поинтересовался он.

– Только после обеда, – кивнула она – Я вот-вот умру с голоду.

Кейн подал ей руку и повел в столовую.

– Знаешь, муженек, у меня сейчас удивительное чувство.

– Интересно, что это?

– Ощущение.. свободы. Понимаешь, Кейн? Ну, словно до сих пор я вечно сидела взаперти. Смешно, конечно.

– Почему же это смешно? – Кейн пододвинул ей стул. Джейд немедленно возмутила такая недогадливость.

– Да потому, что нет такого запора, с которым бы я не справилась, – снисходительно пояснила она.

Кейн приказал подавать, а когда служанка вышла из столовой, обратился к Джейд с просьбой рассказать о своих прежних злоключениях.

– Я желаю знать все о твоем прошлом, – заявил он.

– Ты только лишний раз разозлишься, – предсказала они.

– Нет, нет, – возразил он. – Обещаю, что не буду злиться, о чем бы ты ни поведала.

– Ну что ж, без ложной скромности я хочу сообщить, что имею природную склонность проворачивать всякие хитроумные махинации, – начала она. – Дядя Гарри говорит, что я – прирожденная воровка и лгунья.

– Ну, милая, он наверняка говорил тебе это не с целью критики, – заметил Кейн.

– Ха, еще бы, – фыркнула она возмущенно. – Это были самые что ни на есть комплименты, Кейн, и они значат для меня очень много: обычно он весьма скуп на похвалы. Говорит, что это ему не по нутру. Гарри просто боится, что другие разгадают его… – улыбнулась Джейд.

– Ты подразумеваешь его изрядное образование и воспитание?

– Как ты догадался?..

– Познакомившись с тобой, – ответил он. – Если бы он на самом деле был таким невеждой, из тебя не получилась бы такая леди.

– Какой ты наблюдательный, – просияла от удовольствия Джейд. – Дядя очень интеллигентный человек.

– Именно он приучил тебя к чтению?

– И не напрасно, – кивнула Джейд. – У него сильно ослабло зрение, и мне приходилось читать ему по вечерам.

– По памяти?

– Только если под рукой не было книги. Обычно Гарри во время набегов захватывал столько книг, сколько мог унести.

– А его грубая речь, – вспомнил Кейн. – Это что, тоже часть маскарада?

– Да, – призналась Джейд. – Приличия, что поделаешь Он старался говорить грубо даже тогда, когда мы оставались вдвоем: боялся, что забудется и выдаст себя перед командой.

Кейн закатил глаза:

– Он что, действительно так фанатично относился к своей роли?

– Нет, – возразила она. – Ты ничего не понял, Кейн. просто всякие розыгрыши и обманы – его слабость.

И Джейд еще некоторое время описывала Кейну характер дядюшки, после чего вернулась к отчету о своих наиболее выдающихся эскападах. Кейн старательно пытался скрыть свою реакцию, и все же в конце концов у него буквально чесались руки от желания свернуть шею доброму дяде Гарри, когда Джейд живописала ему особенно опасный инцидент. Кейн пришел к мудрому выводу, что лучше уж вообще ничего не знать о ее прошлом.