– Тогда и ты тоже не выйдешь. Согласен?

– Согласен.

– Вот только чем же мы будем заниматься все это время?.. – весьма невинным голоском поинтересовалась она.

– Полагаю, мы сможем развлечься чтением, – в гон ей ответил Кейн.

Джейд тотчас поднялась.

– Да, мы будем читать, – прошептала она, обнимая его широкие плечи и рукой забираясь ему под рубашку – А еще я научусь вышивать. Я всегда мечтала освоить это искусство. – И она легонько укусила его за ухо. – Но знаешь ли ты, чего мне хотелось бы больше всего на свете, муженек?

– У меня возникло некое предположение, – осипшим вдруг голосом сообщил он.

– А, догадался? Значит, станешь меня учить? – Всему, что знаю я сам, любовь моя, – пообещал он. Не в силах долее оставаться на месте, он вскочил и обнял ее. – А как же быть с музыкой? – спросила она. Если Кейну этот вопрос и показался странным, он не подал виду. – Мы создадим твою собственную музыку. – С этими словами он схватил ее в охапку и понес вверх по лестнице.

– Но как? – смеясь, настаивала она.

– Я буду охать в ответ на каждый твой стон!

– А тебе не кажется, что гостиная для этого подходит больше?

– Хотя в кровати нам было бы удобнее, если тебе так…

– Охота научиться танцевать, – закончила она. – Ведь мы обсуждаем именно эти уроки, не так ли?

И она лукаво улыбнулась, ожидая его реакции. Похоже, шалость удалась, однако Кейн проявил большую изворотливость и способность выдумывать. Он послушно проследовал с ней в гостиную, тщательно запер двери и приступил к урокам танцев.

Увы, у Джейд вряд ли появится возможность продемонстрировать публике все усвоенное – Кейн научил ее чрезвычайно эротичным и безнадежно греховным танцам. И хотя он, как всегда, проявил железную логику, давая пояснения, Джейд так и не поверила, что светские дамы и джентльмены способны согласиться с необходимостью раздеваться для того, чтобы проделать тур вальса.

Кейн развлекал ее почти до темноты, но как только на улице зажглись фонари, между ними разгорелась очередная перепалка.

– Ты что, собираешься уходить?! – воскликнула Джейд, увидев, что Кейн надевает сюртук. – Мы же договорились не выходить из особняка…

– Я буду осторожен, – перебил ее Кейн, целуя в лоб. – Меня ждут Лайон с сэром Ричардсом, милая. И боюсь, мне придется отлучаться каждую ночь, пока с Трибуналом не будет покончено. А теперь перестань волноваться и обещай, что ляжешь спать, не дожидаясь меня.

– Но я буду тебя дожидаться!

– Я знаю, – обреченно вздохнул он. – И все же…

– Кейн, если с тобой что-нибудь приключится, я ужасно расстроюсь, – предупредила она, не скрывая возмущения.

– Постараюсь тебя не волновать.

– Не забывай про Мак-Киндри! – воскликнула Джейд, провожая его до дверей.

Кейн обернулся, держась за задвижку:

– Но ведь это был твой урок, милая.

– Ты бы тоже мог извлечь из него немало пользы, – проворчала она.

– Ну ладно, – сдался он, чтобы хоть немного ее утешить Он повернулся и распахнул дверь. – Джейд!

– Что?

– Когда я вернусь, ты будешь здесь, не так ли?

Она крайне удивилась и оскорбилась, услышав такое, и наверняка выложила бы ему все, что думает, если бы его голос не звучал так жалобно. И она лишь спросила:

– Значит, я по-прежнему не вызываю у тебя доверия?

– Отвечай на вопрос, – приказал он.

– Когда ты вернешься, я буду дома.

С тех пор обмен подобными фразами стал их прощальным ритуалом. Каждую ночь, прежде чем уйти, Кейн обещал Джейд не забывать про Мак-Киндри, а она обещала ему ждать дома.

Коротая темные ночные часы, дожидаясь возвращения мужа, Джейд не могла удержаться от размышления о том, что у Кейна, оказывается, тоже есть слабые места. Поначалу она сочла себя виновной в этом – как-никак, она постоянно демонстрировала.

Кейну собственные слабости, побуждая стать ее ангелом-хранителем. Однако нельзя же сбрасывать со счетов его прошлое, детство например Сэр Харвик проговорился об ужасном характере его родной матери Джейд до сих пор содрогалась при мысли о том, что у этой женщины хватило совести настраивать сына против отца. Вряд ли Кейн рос так уж безмятежно.

И чем больше Джейд размышляла над этим, тем больше убеждалась, что на самом деле Кейн нуждается в ней ничуть не меньше, чем она в нем.

Сознавать это было невыразимо приятно.