— Действительно, такая связка надежнее, — признала она, оставив безуспешные попытки принять сидячее положение.

— Но самое надежное, конечно, вот это, — продолжил я, усаживая её у подножия каменного ложа и набрасывая ей на ошейник цепь, соединенную с вделанным в стену рабским кольцом.

— Полностью с этим согласна, — признала она. — А теперь развяжи меня.

— Я подумаю над этим, — ответил я.

— Да уж, пожалуйста, — недовольно проворчала Элизабет.

— Когда ты вернулась в дом Кернуса и рассказала старшему смотрителю, что с тобой, по нашей версии, произошло, как он на это отреагировал?

Элизабет усмехнулась.

— По его приказу меня отходили плетьми. Хотя, правда, не очень сильно. Это тоже было частью твоего плана?

— Нет, но я этому не удивляюсь, — ответил я.

— А я вовсе и не собиралась тебя этим удивлять, — она снова посмотрела на меня снизу вверх. — А теперь развяжи меня.

— Я все ещё думаю над этим.

— Ну, пожалуйста, — жалобно протянула она. — Хозяин.

— По правде говоря, я ещё серьезно об этом не думал, — признался я.

— Думай быстрее.

— Так ты по-прежнему считаешь, что твой узел лучше моего? — поинтересовался я.

— Это просто факт, — констатировала она и тут же жалобно добавила: — Ну, пожалуйста, развяжи меня.

— Может быть, завтра утром? — словно в раздумье произнес я.

Она сердито заерзала по полу.

— На твоем месте я бы не сопротивлялся, — заметил я.

Она застонала от отчаяния и, оставив безнадежные попытки освободиться самостоятельно, затихла и взглянула на меня.

— Хорошо. Твои узлы очень аккуратные, хозяин, — признала она.

— Лучше твоих?

Ее глаза засверкали от гнева.

— Конечно. Как может узел простой девушки, да ещё рабыни, сравниться с узлом, завязанным мужчиной, к тому же свободным и принадлежащим к касте воинов?

— Значит, ты признаешь, что мои узлы лучше твоих во всех отношениях? — продолжал уточнять я детали.

— О да, хозяин!

— Ну, что ж, — с удовлетворением подытожил я, — теперь я, пожалуй, могу тебя развязать.

— Скотина ты, Тэрл Кэбот, — рассмеялась она.

— Куурус, — поправил я.

— Куурус, Куурус! — воскликнула она.

Я наклонился к Элизабет, чтобы развязать её, но тут внезапно раздался резкий стук в дверь. Мы быстро переглянулись.

Стук повторился.

— Кто там? — спросил я.

— Хо-Ту, старший смотритель, — донесся едва слышный из-за толстой двери ответ.

Я быстро поцеловал Элизабет, накинул на неё рабскую тунику и повернул девушку лицом к стене, оставив её у подножия каменного ложа. Она лежала на плитах пола полураздетая, со связанными руками и ногами, в ошейнике, соединенном толстыми цепями со вделанным в стену рабским кольцом. Поджав колени к самому подбородку, она выглядела жалкой и униженной. Удовлетворенный производимым ею впечатлением, я направился к двери и, отодвинув тяжелый засов, открыл её.

Хо-Ту был низкорослым, широкоплечим человеком довольно плотной комплекции, ходившим обычно обнаженным по пояс. У него были живые черные глаза, совершенно лысая голова и длинные, свисающие усы.

На груди у него на толстой металлической цепи висел грубый медальон, свидетельствующий о его принадлежности к дому Кернуса. С широкого кожаного ремня свисал длинный кривой нож в ножнах и свисток для подачи команд рабам. С другого бока на ремне висел шокер для рабов, весьма схожий со стрекалом для тарнов, но приспособленный для людей. Оба устройства были результатом совмещения знаний, полученных кастами врачей и техников, в которых роль врачей сводилась к обнаружению на теле человека болевых точек и изучению реакции его нервной системы на электрическое воздействие, а в задачу техников — разработка конструкции энергетического излучателя. В отличие от стрекала для тарнов, в рукоять которого был вмонтирован простой выключатель, шокер, рассчитанный для применения на рабах, был снабжен также регулятором, позволяющим варьировать силу посылаемого наконечником электрического разряда в пределах от приносящего неприятные ощущения до смертельного.

В большинстве горианских городов шокер для рабов практически неизвестен и применяется исключительно профессиональными работорговцами из богатых домов, что, вероятно, объясняется его дороговизной. Стрекало же для тарнов весьма просто и доступно значительной части населения. Примечательно, что оба устройства при соприкосновении с живым телом испускают сноп ярких оранжевых искр, что в сочетании с болевым ощущением вызывает как у человека, так и у тарна испуг.

Хо-Ту окинул внимательным взглядом комнату и, заметив лежащую на полу Элизабет, усмехнулся.