— Ты, раб, будешь подавать вино мне, — заявила мне темноволосая.

В своей короткой тунике она выглядела просто восхитительно, а её ноги казались ещё длиннее.

— Да, госпожа, — ответил я как можно более почтительным тоном.

Затем я наклонился к ней и протянул жестяную банку с вином.

— На колени! — приказала она. — И обслуживай меня как рабыня для наслаждений!

Девушки затаили дыхание. У обоих мужчин вырвался негодующий крик.

— Так не пойдет, — ответил я.

Тут же петля у меня на шее затянулась. Две девушки рванули за веревки, связывающие мои лодыжки, и я тяжело повалился на каменный пол, расплескивая вино из жестяной банки.

— Раб неуклюжий, — фыркнула длинноногая.

Остальные девушки прыснули со смеху.

— Дайте ему ещё ка-ла-на, — распорядилась темноволосая.

Мне всунули в руки новую жестяную банку с вином, однако их идиотские шутки уже начали мне надоедать.

Эта длинноногая, очевидно, из наиболее низкой категории рабынь, кажется, хотела подвергнуть меня унижению в качестве реванша над своим хозяином, чье место я сейчас занимал.

— Налей мне вина, — сурово приказала она.

— С Кейджералией, — услужливо произнес я.

Она расхохоталась, поддерживаемая смехом своих товарок. Я тем временем быстро обежал взглядом складское помещение, в глубине которого я заметил небольшую, заставленную ящиками и коробками комнату.

Смех постепенно затих.

Я низко склонил голову и протянул жестяную банку длинноногой.

Девушки наблюдали за мной не дыша.

Длинноногая с довольным смешком потянулась за банкой, и тут я быстро схватил её за руку, рванул к себе, вскакивая на ноги, и опутал её связывавшими меня веревками, стянув руки у неё за спиной. Затем, пока остальные девушки визгом отмечали столь неожиданный для них поворот событий, а длинноногая яростно пыталась высвободиться из моих объятий, я одним махом сгреб её в охапку, выскользнул в соседнюю комнату и, опустив девушку на пол, закрыл за собой дверь на задвижку. С минуту до меня доносились снаружи удары слабых кулачков по двери и возмущенные крики, внезапно сменившиеся воплями ужаса и шумом борьбы. Я оглядел свое убежище. Единственное узкое оконце высоко в стене было заделано решеткой. Убежать отсюда, бросив в запертой комнате девушку одну, я тоже не мог.

Нужно было искать другое решение. Я освободился от спутывающих меня веревок и бросил их на пол. Затем приложил ухо к двери и прислушался. Некоторое время снаружи до меня доносились только девичье всхлипывание да звуки какой-то возни.

Я приоткрыл дверь и без всякого удивления обнаружил, что воин и тарновод, освободившись от веревок, воспользовавшись минутным замешательством и переполохом, вызванным моими действиями, не давая растерявшимся девушкам наброситься на них всем сразу, одну за другой связали их всех. Длинная веревка соединяла весь ряд стоящих на коленях девушек с Горшечной улицы, соединяя их стянутые за спиной руки. Вторая веревка, петлями наброшенная каждой из девушек на шею, связывала их словно цепь рабовладельца, готовящегося к перегону скованных в единую колонну рабов. Я вытолкал длинноногую в подсобное помещение полюбоваться на своих незадачливых помощниц.

Она, всхлипывая, застыла в дверном проеме.

На глазах у многих девушек тоже блестели слезы.

— С Кейджералией! — поздравил всех нас воин, поднимаясь на ноги после проверки узла на руках у последней девушки.

— С праздником! — ответил я, отправляя длинноногую к её подругам. — Присоединяйся к девушкам с Горшечной улицы, — напутствовал я её.

Она ничего не сказала и понуро побрела в большое помещение. Я позволил ей остановиться в центре комнаты у расстеленных на соломе репсовых покрывал.

Здесь она, низко опустив голову, всем своим видом признавая поражение, повернулась ко мне и тихо сказала:

— Позвольте предложить вам немного вина, хозяин.

— Нет, — ответил я.

Она изумленно взглянула на меня и затем, понимающе кивнув, принялась было развязывать удерживающий её тунику на плече узел.

— Нет, — нежно остановил я её.

Она подняла на меня недоумевающий взгляд.

— Я сам подам тебе вино.

Она не спускала с меня недоверчивых глаз все то время, пока я наливал в маленькую жестяную банку разбавленный ка-ла-на. Когда она брала у меня вино, рука её дрожала. Она поднесла банку к губам и неуверенно посмотрела на меня.

— Пей, — подбодрил я её.

Она выпила.

Я взял у неё пустую банку и отбросил её в угол комнаты, затем заключил в объятия её стройное, гибкое, такое зовущее тело и поцеловал девушку в губы долгим поцелуем.

Она лежала подо мной, вытянувшись на брошенных на солому покрывалах, и отвечала на мои поцелуи.

— Не позволяй мне убежать от тебя, — пробормотала она.

— Ты не убежишь, — заверил я, развязывая на её плече удерживающий короткую тунику узел.