— Какой красивый! — выдохнула Бина. Насколько мне известно, Тандар из Ти и леди Сабина никогда не встречались. Ихбрак был делом государственным.

Бина, рабыня Бусинка, не сводила глаз с могучего неотразимого "Гайдара из Ти.

— Красивый, — обронила я.

— У меня уши проколоты, — глотала слезы Бина.

Уши проколоты! Теперь уж никогда, во веки веков, не стать ей подругой такому мужчине.

Тандар из Ти и его спутники — человек пять — заказывали угощение. Бузебиус ловил каждое слово. Паги им мало. Гости желают яств и вина.

А вокруг никто уже — кроме, быть может, рабынь — и не замечал присутствия знатных гостей.

Тандар из Ти взглянул на нас. Мы, две прелестные рабыни, кабацкие рабыни с проколотыми ушами — ничтожнейшие из ничтожных — преклонили колени. Сам Тандар из Ти соизволил бросить на нас взгляд! Для таких, как мы, величайшая честь.

А он уже смотрел в сторону.

Я улыбнулась про себя. Забавно!

Перед ним в облике прекрасной невольницы — леди Сабина из Крепости Сафроникус. Та, что назначена была ему в жены. Та, кому, облачившись в роскошные одежды, предстояло Царственно восседать с ним рука об руку.

В глазах Бины стояли слезы.

Что говорить — Тандар из Ти очень хорош собой.

— У тебя осталось мало паги, — сказала я, — а у меня полный кувшин. Прислуживать им буду я.

— Одна ты не справишься, — взмолилась она, — пожалуйста, Тила!

— Очень красивый. Хватит и меня одной, — отрезала я. — Я хочу ему прислуживать, — просто сказала Бина.

— Прислуживать ему буду я.

— Думаешь, он тебя купит?

— Не знаю, — ответила я. — Может быть.

Я чуть привстала. Тут же, за мной, Бина.

К нам уже бежал Бузебиус. Махнул нам, еще четверым рабыням. Мы возбужденно сгрудились вокруг него.

— Вы, шестеро, будете им прислуживать. — Он кивнул в сторону помоста. Двое из девушек вскрикнули от радости. — Быстро переодеваться! Жертвами охотников!

Я вздрогнула. Значит, гости действительно важные. Мы помчались переодеваться. Бузебиус отправился на кухню, распорядиться.

Сначала, перед трапезой, нужно подать вино и хлеб с сыром.

Сорвав с себя шелковые платьица, мы надушились, подправили макияж. Мы должны благоухать, быть мягкими и соблазнительными.

В щелку двери просунулась голова Бузебиуса.

— Серьги! — велел он. — Драгоценности! — И снова исчез.

— Не хочу надевать серьги, — захныкала одна из девушек.

— Надевай, рабыня! — прикрикнула я. Не хватало еще, чтобы нас высекли из-за одной нескладехи!

Так… в уши — золотые кольца, на шею — ожерелье. Браслет. Рядом Бина безропотно вдевала в уши серьги.

— Ну а ты не собираешься хныкать из-за серег? — спросила я ее.

— Нет, — ответила она. — Я рабыня с проколотыми ушами.

Сережки, точно капельками, усыпаны камнями. Ей очень идет.

Я полезла в ящик за охотничьей сетью. Сплетенная из прочных веревок сеть с двуххортовыми — примерно два с половиной дюйма — ячейками предназначена для дичи средних размеров.

Мы ловко обмотали себя сетями от шеи до клейма, так, чтобы ноги остались открытыми повыше. Это и называется костюмом «жертвы охотников».

Глянули в зеркало. Некоторые из девушек просто задыхались от волнения. Не часто приходится видеть рабынь такими взвинченными.

— Быстрей! — поторопил, снова появляясь в дверном проеме, Бузебиус. Значит, хлеб, сыр и вино уже готовы.

— Подожди, Тила! — окликнула меня Бина. Остальные уже выскочили из комнаты.

— Надо торопиться, — попыталась отвязаться я.

— Я знаю, что у тебя на уме, Тила. Не делай этого.

— Не понимаю, о чем ты. Да откуда она может знать? Бина загораживала дверь.

— Уйди с дороги! — рявкнула я. — Хочешь, чтобы нас высекли? — Я бросила на нее злобный взгляд. — Боишься, что Тандару из Ти я понравлюсь больше?

— Нет, — ответила она. — Не боюсь, Тила. Я не свободная женщина. И соперничества с тобой не боюсь. Я знаю: я кра-.сивая и могу поспорить с тобой за любого мужчину.

Я фыркнула.

— Но ты задумала другое, Тила. Я тебя знаю. Ты не здешняя. И таких вещей не понимаешь.

Я в бешенстве сверлила ее глазами.