— Умоляю переспать со мной. — С этими словами следующим утром я пала перед ним на колени.

— Переспи с ней! — злобно взглянув на меня, бросил он проходящему мимо воину и отвернулся в сердцах.

Воин обнимал меня, а я улыбалась. Да, я вывела хозяина из равновесия. Да, он старается побороть свои чувства ко мне, унять вожделение. Сама того не желая, я вскрикнула от наслаждения, не в силах совладать с собой, вонзила ногти в тело обнимавшего меня воина, извиваясь, зашлась в крике — помимо моей воли мысли о хозяине вытеснил из сознания неодолимый, всесокрушающий рабский оргазм.

— Может, высечь тебя? — сказал мне хозяин, когда все было кончено.

— Хозяин поступит так, как ему будет угодно, — проронила я.

Недоволен — слишком уж упоенно отдалась я воину. Но что я могла с собой поделать?

— Рабыня, — бросил он чуть позже, встав надо мной.

— Да, хозяин, — пристыжено глядя на него снизу вверх, отвечала я. — Я рабыня.

Он отвернулся и раздраженно зашагал прочь. Подозвал Марлу. Она поспешила к нему — утолить его желания. Будем объективны: она красивее меня. Огромные темные глаза, тонкое лицо, дивная фигура. К тому же прирожденная рабыня. И все-таки, мне кажется, заставить хозяина забыть меня ей так и не удалось. Конечно, я боялась ее. Серьезная соперница. Я бесилась, я исходила ненавистью. Да и она ко мне особой привязанности не питала. Какие имена для меня выдумала: «дурочка», «нескладеха»! Так до сих пор и нет у меня имени. Но пусть сейчас, похоже, хозяин очень увлечен Марлой, пусть она, без сомнения, его любимая рабыня, все же мгновений нашей близости, того безмолвного, в словах не нуждающегося понимания, что возникало временами между мной и обладающим мной мужчиной, из его памяти ей не стереть. Как разозлило его наслаждение, что испытала я в объятиях его воина! Я всего лишь рабыня и над собой не властна. И все же он злился. Сам велел ему взять меня. И все же злился. И это увлечение Марлой — такое внезапное, какое-то слишком уж чрезмерное — будто силится показать мне свое безразличие. Я улыбнулась себе. А что, если просто ревнует? Что, если с помощью прелестной Марлы пытается выкинуть меня из головы? Конечно, она красивее, но в таких тонких материях, случается, все становится с ног на голову. Словно фрагменты головоломки, вдруг, как по волшебству, совпадут человеческие души и нежданно-негаданно сложатся в чарующий, неразличимый в разрозненных осколках узор. При всем своем очаровании Марла — не я. Вот и все. Так просто. Она — не я. Я, а не она, единственная. Я знаю — ему судьбой назначено быть моим Хозяином. А его, наверно, все больше пугает мысль, что именно мне назначено судьбой быть его Рабыней. Л он не желает, чтобы мысли обо мне занимали его больше, чем мысли о других девушках. И все же я почти уверена — хочет он того или нет, я становлюсь для него чем-то большим, чем просто еще одна соблазнительная бабенка с его цепью на запястье.

Стоя у мехов, он стащил с себя тунику.

— Сними та-тиру, — это мне. Я села, отстегнула крючки, через голову стянула лохмотья и отбросила в сторону. Он лег рядом. Укрыл нас обоих мехами.

Где-то — далеко-далеко, там, где у факела очерчен круг, там, где, не щадя пойманных красавиц, деревенские парни тешились своей добычей, — слышались крики.

А меня обнимал хозяин. Я застонала от наслаждения.

В темноте я почувствовала на себе его взгляд.

— Ты отдашь меня деревенским? — предчувствуя недоброе, спросила я.

Не хотелось, чтоб связали, чтоб тащили к факелу. Я ускользнула от них — взбесятся не на шутку. Даже не представляю, что со мной сделают.

— Нет, — ответил он в темноте.

— Значит, — теперь дышалось свободнее, — я от них убежала.

— Но не убежала от меня.

— Нет, хозяин, — я прижалась к нему крепче, — от тебя не убежала.

— Ловкая ты, — заметил он. — И храбрая. Спрятаться в мехах собственного хозяина, никого не спросив, — тут смелость нужна. За такую смелость рабынь нещадно бьют.

— Да, хозяин.

— Но я ценю смелость в рабынях. Смелая девушка изобретет такие чудеса, доставит хозяину такое наслаждение, о каком робкая и помыслить не смеет.

— Да, хозяин, — испуганно прошептала я.

— И то, как ты скрылась от них, как выбрала себе убежище, тоже говорит о недюжинном уме.

— Спасибо, хозяин.

Он взял в ладони мою голову.

— Ты очень умная, — сказал он. И добавил: — Для женщины, для рабыни.

— Спасибо, хозяин.

Вот животное! И все же я чувствовала, что он куда умнее меня — как и большинство горианских мужчин, с которыми довелось мне столкнуться. Горианские мужчины невероятно сильны, могучи и умны. Иногда это злит. Иногда нравится.

А горианские женщины, сколько я их встречала — и рабынь и свободных, — в большинстве своем не показались мне умнее меня. Судя по всему, в среднем их умственные способности гораздо ближе к интеллекту женщин Земли, чем у мужчин. Из всех рабынь моего хозяина умнее меня мне показалась только Этта.

— Мне нравятся умные рабыни, — снова заговорил он.

— Спасибо, хозяин.

И тут, вцепившись в него, я вскрикнула, губы мои приоткрылись — он коснулся меня.

— Взвилась, как самка зверя, — подивился он. Я прикусила губу.

— Это потому, что ты умная. Ты, наверно, этого не знала. Ведь ты с Земли.

Я задыхалась, не могла вымолвить ни слова — такую бурк] чувств вызвало его прикосновение.

— Умное тело, — объяснял он, — гораздо возбудимее. То, что ты такая умная, делает тебя рабыней до мозга костей.

Я вцепилась в него мертвой хваткой.

— Мне нравится владеть умными девушками, такими, как ты. Умные девушки — превосходные рабыни.

— Прошу тебя, хозяин, — застонала я, — не могу больше!

— Молчи, — оборвал он.

— Да, хозяин, — прорыдала я.

— Покорять и порабощать их куда приятнее, чем дурочек. Ими хочется обладать. Они сулят больше радости.

— Да, хозяин, — задыхалась я, — да, хозяин.

— В обладании ими, — продолжал он, — есть еще одно преимущество. Умные девушки ярче, проворнее, у них богаче воображение, они изобретательнее. Умная девушка умеет больше и справляется с любой задачей куда лучше глупой. Лучше воспринимает приказы. Быстрее обучается. Поступки ее разнообразнее, реакции сложнее и глубже, временами кажется, что она — само совершенство. Она учится, учится всегда, учится быть умной и желанной, учится доставлять мужчине наслаждение. Если девушка умна, чувства ее богаче и глубже, и такой девушкой легче управлять.