— А чего вы экаете? — усмехнулся канцлер. — Иметь содержанку не запрещено законом.

— Эта женщина крестьянка, — потупился Исидзё. — Для человека моего положения любовная связь вне благородного сословия — позор, сами знаете. Я шел через Сад пруда в Кусацу, когда был убит Левый министр Коноэ.

— Не беспокойтесь, все останется между нами, — успокоил его Сано.

— Благодарю вас. — Исидзё помолчал и добавил: — Коноэ каким-то образом пронюхал о тайне. Он шантажировал меня.

— Прощайте, — обронил канцлер.

Исидзё отдал поклон и удалился. За воротами резиденции Янагисава сказал:

— Прошу прощения, но у меня есть дела. — Лицо его приняло смущенное и несколько встревоженное выражение.

— И у меня, — ответил Сано.

Рэйко сидела с Дзёкио на веранде. Обе смотрели на залитый солнцем парк, где прогуливались придворные и дамы из благородных семейств. Позванивали на ветру колокольчики, бабочки вились над благоухающими клумбами.

— Впредь я буду уделять больше внимания его величеству императору, — сказала Дзёкио.

Рэйко мысленно одобрила ее намерение. Мужчины подмяли под себя политику, их обуревает желание повоевать. Только женщины, действуя исподволь, могут сохранить мир и покой на земле.

— Думаю, это пойдет на пользу всем, — продолжила она свою мысль вслух.

Дзёкио с достоинством и изяществом подняла чашку и пригубила чай.

— Хотелось бы узнать... — Рэйко замялась, размышляя, вправе ли задать личный вопрос.

Дзёкио опустила чашку и благосклонно взглянула на гостью.

— Почему вы решили помочь мне, если ваши интересы шли вразрез с моими?

— Я иногда вижу в вас себя. — Дзёкио усмехнулась. — Кроме того, одна женщина в течение всей моей жизни помогала мне. Я не в силах отплатить ей добром за добро, вот и удружила вам. — Она вздохнула. — У каждого из нас есть свои долги и грехи.

По спине Рэйко прошел холодок. Она услышала намек на происшествие, зафиксированное в досье мецукэ: лет тридцать назад на глазах у Дзёкио придворная дама упала в пропасть. Мецукэ подозревала убийство. Дзёкио, причастная к гибели Левого министра Коноэ и Аису, оставалась опасной.

Дзёкио слабо улыбнулась, словно почувствовала испуг Рэйко:

— Женщин обычно считают беспомощными, однако при определенных обстоятельствах мы способны принести великий вред или великую пользу.

Рэйко неприятно поразила мысль, что и она является опасной женщиной. «Неужели и за мной будут числиться дела, о которых придется горько вздыхать?»

— А я подумала, вы помогли мне, чтобы отомстить за гибель любимого.

Дзёкио косо посмотрела на Рэйко:

— Вы имеете в виду Коноэ? Если бы вы знали историю наших отношений, вам никогда не пришло бы в голову, что я продолжаю любить этого... — Она поджала губы и помолчала. — Ладно, однажды я доверилась вам, и вы меня не подвели, поэтому слушайте. Как вам, должно быть, известно, у императорской семьи существуют финансовые проблемы. Я продала свои кимоно и основала «Дайкоку-банк». Через своих агентов я размещаю займы и спекулирую на ценах. Прибыль идет в доходы двора.

— Поразительно! — восхитилась Рэйко. — Вы наверняка первая в истории титулованная банкирша.

— К сожалению, я сообщила о своем предприятии Левому министру. Он потребовал принять его в долю, пригрозив, что иначе расскажет всем о том, как я преступила дозволенные женщинам границы. Разумеется, я порвала с шантажистом.

Допив чай, Рэйко встала. Дзёкио тоже поднялась на ноги.

— Я счастлива, — сказала Рэйко, — что обстоятельства позволили мне познакомиться с такой замечательной женщиной, как вы.

Они обменялись поклонами.

— Может статься, когда-нибудь мы снова встретимся, — улыбнулась Дзёкио.

«Не исключено», — подумала Рэйко. За неделю случилось столько невообразимых событий: стало известно о человеке, обладающем силой киаи, Сано вернулся из страны мертвых, мятеж был подавлен. Возможным казалось все.

Покачиваясь в паланкине, уносившем ее из усадьбы отрекшегося императора, Рэйко думала о том, что не менее значительное событие ей предстоит пережить в недалеком будущем. Скоро она сообщит об этом Сано.

В замке Нидзё слуги готовились к походу в Эдо: паковали одежду и провизию, подковывали лошадей. Канцлер Янагисава мерил шагами кабинет, затягиваясь трубкой в надежде, что табак успокоит расшалившиеся нервы. Дверь приоткрылась. Канцлер обернулся и увидел ёрики Хосину.

— Вы посылали за мной?

— Да...

Они медленно пошли навстречу друг другу и остановились на расстоянии двух шагов.

— Значит, завтра вы уезжаете? — вздохнул Хосина.

Янагисава кивнул; душа и тело встрепенулись. После того как Томохито был водворен в золотую клетку, они с Хосиной славно отпраздновали воссоединение. И все же ни тот ни другой не решился заговорить о будущем.