Император сменил бурные рыдания на жалобные всхлипы:

— Нет! Я не могу выставлять напоказ мой позор! Я не хочу возвращаться домой никогда!

Момодзоно припал к Томохито:

— М-мы никуда с вами не п-поедем.

Парочка походила на испуганных детей. У Сано сжалось сердце.

— Вам нечего бояться, — сказал он Томохито. — Принц Момодзоно не был замешан в заговоре, а вас, ваше величество, учтя раскаяние, простят за мятеж.

Томохито робко взглянул на Сано, и он решил, что император готов сдаться на милость бакуфу. Но тут вмешался Момодзоно:

— Н-не слушайте его, ваше величество. Вы уже узнали, как полагаться на людей. Они все х-хотят использовать вас в своих целях. Вон что получилось из-за того, что вы поверили Л-левому министру!

Сано с трудом удержался от возгласа удивления: «Момодзоно оговорился? Или действительно не Исидзё стоит за заговором?»

— Левый министр был моим другом, — запротестовал Томохито. — Я хотел единолично править Японией, и он помогал мне осуществить мечту.

Больше Сано не мог молчать.

— Вы хотите сказать, что Левый министр ответственен за мятеж?

Не успев закрыть рот, он понял: да, Коноэ как никто подходит на роль организатора заговора. Левый министр имел влияние на императора. Явный статус главного придворного и тайного осведомителя мецукэ давал ему свободу действий. В случае успеха мятежа он автоматически превращался в теневого правителя Японии. Личностные качества Коноэ также укладывались в образ зачинщика переворота. Человек, способный убить мужа понравившейся женщины и в течение пятнадцати лет, невзирая ни на что, домогаться ее любви, был достаточно безумен, чтобы напасть на клан Токугава. Сано припомнил слова Исидзё: «Коноэ... я должен был догадаться», — высокомерную фразу Томохито: «Я больше в нем не нуждаюсь», — и мысленно обругал себя за то, что не узрел очевидных фактов и не внял кричащим.

Принц Момодзоно склонился над императором; левая рука повисла, словно сломанное крыло, а правая неуклюже обняла за плечи.

— В-время расставить все по своим местам, ваше величество. День за д-днем я слушал, как Левый м-ми-нистр превозносил ваших предков, властвовавших над Я-Японией. Я н-наблюдал, как нанятые им учителя обучали вас боевым искусствам и называли великим в-вои-телем. Он думал, что я н-не п-понимаю его затею. Я слышал, как он забивал вам г-голову мечтами о с-славе. Под его давлением вы с-согласились возглавить восстание против б-бакуфу.

— Неправда, это была моя идея, — возразил Томохито, хотя его лицо выражало сомнение. — Он просто помогал мне исполнить то, что предназначено судьбой.

Принц Момодзоно покачал головой:

— Вы были слишком з-захвачены планами Левого министра и не обращали в-внимания на то, что он б-бор-мотал, покидая ваши покои. А я с-слышал. Он г-гово-рил: «Тогда она полюбит меня. Ей придется слушаться м-меня как мужа и г-господина». Ваше величество, он г-готовил мятеж, чтобы зап-получить ж-жену, которая у-ушла от него!

Томохито застучал пятками по полу, слезы текли по щекам.

— Он делал это ради меня!

Момодзоно опустился на колени.

— Я н-не мог позволить Л-левому министру н-навлечь на вас неприятности. Я у-убил его.

Сано охватил страх. Ему нужны были признательные показания, но не здесь, не сейчас, когда ничто не мешало Момодзоно убить чиновника бакуфу и спастись вместе с императором бегством.

— Левого министра убил ты? — изумился Томохито. — Ну конечно! В ночь убийства Коноэ ты был уже в Саду пруда, когда я выбежал из учебного зала. Ты спросил меня, был ли я там один, и когда я ответил «да», предложил говорить всем, что мы были вместе. А когда умер тот, другой человек, я молился в Павильоне для обрядов, и снова ты сказал, что нужно говорить, будто мы были вместе. Я думал, ты заботишься обо мне, устраивая алиби. А ты думал только о себе! — Он замолотил кулаками по принцу. — Ты решил за меня, как мне жить! Как ты посмел?!

— Я хотел спасти вас! Я не мог донести бакуфу на Левого министра. Ни мне самому, ни анонимке никто бы не поверил — он был слишком в-важной особой. У меня не было д-другого выбора, кроме как убить его. Я н-не предполагал, что мятеж поднимут без него!

Воздев непослушные руки, чтобы защититься от кулаков, Момодзоно случайно задел Томохито по лицу. Император обезумел от ярости.

— Я убью тебя!

— Прекратите! — Сано оттащил Томохито подальше, боясь, что Момодзоно обернет свою силу против неблагодарного родственника. Он даже подумал, не зарубить ли принца, чьи преступления тянули на смертный приговор. Лишь отвращение к внесудебным расправам удержало его от того, чтобы обнажить меч.

Момодзоно сильнее затряс головой:

— Если бы м-мятеж удался, Л-левый министр Коноэ снова отправил бы м-меня в изгнание.

— Да кому ты нужен! — прорычал Томохито, пытаясь из-за спины Сано дотянуться до принца.

Как и следовало ожидать, принцем руководили сложные мотивы. С одной стороны, он старался уберечь императора, с другой — защищал свое шаткое положение. Оставалось выяснить последнее обстоятельство.

— Зачем вам понадобилось второе убийство? — спросил Сано.

— Я хотел, чтобы освободили г-госпожу Асагао. Томохито очень переживал из-за ее ареста.