Фукида протянул цилиндрический футляр черного лака, украшенный золотыми хризантемами.

Сано открыл футляр и достал свиток. Пробежав глазами жирные черные иероглифы и осмотрев факсимильную печать, он сообщил:

— Его величество требует, чтобы я немедленно приехал к нему.

— Зачем? — спросила Рэйко.

— Он не пишет, но я догадываюсь, что он хочет убедить меня отпустить госпожу Асагао. — От перспективы нового столкновения с двором у Сано заныло сердце. — Я должен идти.

С чувством, что он попадает из огня да в полымя, Сано взял мечи.

— Марумэ-сан, Фукида-сан, прошу за мной. — Повернувшись к Рэйко, он пообещал: — Мы закончим разговор позже.

Они подъехали к императорской резиденции как раз в тот момент, когда храмовые колокола отбили половину после часа собаки. У ворот стояли два стражника — воин сёгуна и караульный из местных.

Спрыгнув с лошади, Сано представился и сказал:

— Меня пригласил император.

— Да, сёсакан-сама. — Воин поклонился и повернулся к караульному: — Сходи за сопровождающим.

Караульный поспешно ушел. Сано и детективы остались ждать на тихой, пустынной улице. Между усыпанным звездами темно-фиолетовым небом и стенами резиденции чернели купы деревьев. Кособокая луна висела над горами. По мере того как нарастали голод, жажда и усталость, тревога усиливалась. Глядя на осунувшиеся лица детективов, Сано понимал, что и им не слаще. Марумэ и Фукида целый день безрезультатно расспрашивали горожан о монете с изображением папоротника. По пути во дворец Сано рассказал им о признании и аресте Асагао. Детективы согласились, что отправлять Асагао на суд в Эдо рано. Они готовы были продолжать следствие, хотя в случае неудачи им тоже грозила беда: бакуфу практиковало групповую ответственность.

Караульный вернулся с двумя охранниками. Освещая дорогу фонарями, они повели Сано и его спутников по территории императорской резиденции. Темнота здесь казалась более густой, нежели в городе. Свет фонарей блеклыми пятнами падал на ограды и отбрасывал на дорожку длинные тени. По пути им не встретилась ни одна живая душа. Единственными звуками, нарушавшими тишину, если не считать их шагов, были журчание воды в сточных канальцах и жужжание насекомых. В теплом влажном воздухе висели запахи земли, пепла и тлена прошедших столетий.

— Жуткое место, — прошептал обычно бойкий Марумэ. — Хочу в шумный, светлый, суматошный Эдо.

Фукида настороженно обежал взглядом кусты.

Сано представил трех ражих вооруженных самураев, вздрагивающих от каждого шороха, и улыбнулся. Он мысленно попросил охранников, чтобы они поторопились, но те, бесчувственные, продолжали вышагивать медленно и торжественно.

Они пересекли аллею и прошли через внутренние ворота. Обогнув кухни, они через галерею попали на двор.

Стражники метнулись в разные стороны и сгинули во тьме.

— Эй, в чем дело? — крикнул Марумэ.

— Вернитесь! — приказал Сано.

Им ответила тишина.

— Происходит что-то странное, — промолвил Сано. — Очень похоже на ловушку.

Они на цыпочках пошли через двор, держа мечи наготове. Сано уловил в воздухе что-то вроде вибрации. Кожа покрылась мурашками, сердце испуганно ёкнуло. Дыхание участилось, мышцы напряглись.

Он остановился:

— Что это?

Детективы замерли.

— Где вы? — пробормотал Фукида, взмахнув мечом.

— Покажитесь! — сделал выпад Марумэ.

Над черным кружевом листвы поднялось бледное дрожащее свечение. Оно испускало звуки, напоминающие зов о помощи.

— Это там, — показал Сано.

Детективы встали плечом к плечу перед ним.

— Сёсакан-сама, что бы это ни было, мы защитим вас, — заверил Фукида.

— Идем поскорее отсюда, — пробормотал Марумэ.

То, что опасность конкретизировалась, придало Сано смелости. Он обогнул заботливых подчиненных и побежал через двор.

Детективы бросились за ним.

— Нет! Остановитесь!

Сано добрался до стены, которая отделяла его от зловещего свечения. Зов о помощи сменился тяжелым прерывистым дыханием. Сано сунул меч за пояс, присел, поднял руки и подпрыгнул. Пальцы ухватились за гребень стены, ноги заскребли по штукатурке. Сано подтянулся и лег животом на стену.

Внезапно ночь взорвалась громоподобным ревом. Силой звука Сано сбросило наземь. Он упал, но боли не почувствовал. Уткнувшись лицом в траву, он сжал голову ладонями, стараясь выдавить звук, который бился внутри. Тело сотрясалось от непроизвольных рыданий, мышцы конвульсивно сокращались, кишки переворачивались. Дрожал каждый нерв, живот и грудь распирало болью. Сано понял, что это и есть «крик души».