Сострадание несколько смягчило мраморные черты лица Дзёкио.

— Мне жаль, что на вас обрушилось такое горе, — сказала она. — Тем не менее, полагаю, вы прибыли ко мне не за утешением. Что вам нужно?

— Помогите мне выяснить, кто убил Сано, — попросила Рэйко.

— Понимаю, — откликнулась Дзёкио так, словно ожидала нечто подобного, но не верила, что это возможно. Она сложила руки на груди. — А вы не допускаете, что бакуфу пришлет нового следователя?

— Конечно, допускаю, — поспешно сказала Рэйко, — но когда еще он приедет... Мне бы хотелось поскорее узнать правду. — «И покарать убийцу собственными руками!» — добавила мысленно.

— Боюсь, ваше желание неисполнимо. Статус мужа давал вам определенную свободу действий, но теперь у вас ее больше нет. Разрешите вам кое-что посоветовать, — смягчила тон Дзёкио. — Вы молоды, время излечит вашу боль. Семья организует вам другой брак. Если повезет, вы снова обретете любовь и счастье. Примиритесь с реальностью, живите своей жизнью и не стремитесь заниматься тем, что противно вашему полу и происхождению.

Предложение забыть Сано возмутило Рэйко.

— Сомневаюсь, что вы когда-либо подчинялись судьбе или передавали в посторонние руки дела, в которых были заинтересованы, — бросила она. — Почему же мне — вы советуете поступать иначе?

Дзёкио, пораженная внезапным выпадом, пристально посмотрела на Рэйко; в надменном взгляде мелькнуло уважение.

— Похоже, увещеваниями вас не проймешь, — улыбнулась она.

Рэйко восприняла эти слова как призыв усилить натиск.

— Вы правы, — сказала она, — без мужа я совершенно беспомощна. Зато вы могущественны. Вы проведете меня туда, куда нужно, убедите свидетелей сотрудничать со мной, снабдите меня информацией... — Она осеклась, вспомнив, с кем говорит. — Если, конечно, согласитесь мне помочь, Дзёкио-дон.

Нахмурившись, Дзёкио сплела пальцы и принялась изучать их.

— Думаю, вы не совсем верно оцениваете обстановку. Наши интересы кардинально разнятся. В связи с тем, что госпожу Асагао оправдал нынешний «крик души», круг подозреваемых сузился. Но в него по-прежнему входит император. Неужели вы надеетесь, что я ради вас предам собственного сына? — Иронические нотки отчетливо прозвучали в тихом голосе. — Кроме того, если мне не изменяет память, я также в числе подозреваемых. Вы рассчитываете, что я стану добывать вам доказательства своей вины?

Однако выбора у Рэйко не было.

— Содействуя мне, вы могли бы снять подозрение с себя и с его величества императора, — сказала она.

Дзёкио скептически посмотрела на Рэйко, расплела пальцы и обхватила себя за плечи.

— Мне больше не к кому обратиться, — прошептала рэйко и опустилась на колени. — Если вы откажетесь, я уеду в Эдо, так и не узнав, кто убил моего мужа. Это... невыносимо...

Сано как живой встал у нее перед глазами. Она увидела его улыбку, услышала его голос, почувствовала его запах. Отчаяние черной волной накрыло ее. Рэйко склонила голову к коленям и зажала рот рукой, удерживая рыдания.

Дзёкио, одетая в голубое шелковое кимоно, расшитое цветами, освещенная утренним солнцем, молча взирала на нее. Разрывалась ли вельможная дама между сочувствием к несчастной женщине и верностью императорскому дому? Прикидывала ли, как помочь сестре и соблюсти интересы кровных родных, или, будучи убийцей, ликовала, что выпал шанс повернуть следствие в выгодную сторону? Угадать истину по прекрасному лицу было невозможно.

— Я не в состоянии позволить вам бродить по дворцу и допрашивать придворных, — сказала наконец Дзёкио. — Но не исключено, что я сумею оказать вам услугу, если вы прогуляетесь со мной.

Рэйко вскинула голову и, хотя не обнаружила в умных глазах теплоты, воскликнула:

— Вы не пожалеете о своем решении!

Текстильное производство Мияко было сосредоточено в районе Нисидзин. Название напоминало о военном лагере, который располагался здесь во времена междоусобиц. Главные улицы — Курамагути на севере. Имахэгава на юге, Хорикава на востоке и Сэнбон на западе — обрамляли паутину узких улочек. В канавах по обочинам текли нечистоты; мужчины несли тюки материи и корзины с шелковыми коконами; женщины сбрызгивали водой пороги домов, прибивая пыль; зазывалы приглашали покупателей взглянуть на полки, заваленные яркими тканями, — и повсюду разливался неумолчный стрекот ткацких станков.

Два паланкина, сопровождаемые императорскими стражниками и воинами сёгуна, остановились посреди квартала; из одного выбралась Рэйко, из другого — Дзёкио. Дамы подошли к магазину. В отличие от заведений на противоположной стороне улицы возле этого было безлюдно.

— Что нам здесь нужно? — спросила Рэйко.

— Магазин принадлежал Левому министру Коноэ, — ответила Дзёкио. — Он приобрел его несколько лет назад.

— Зачем? — удивилась Рэйко. — Ведь знать не занимается торговлей.

Дзёкио, не отвечая, отперла высокую деревянную дверь и поманила спутницу пальцем.