Мацуи Минору, человек, чья торговая империя охватывала всю страну, представлял интригующую помесь торговца с самураем.

Круглое лицо, лысый череп, толстые щеки и глаза, превратившиеся в щелки, когда Мацуи улыбнулся Сано. Кимоно с коричневыми, черными и кремовыми полосками — видимо, последняя и дорогая модель «Хинокии». Средний рост, дородное, но крепкое тело. Мускулистая шея, плечи и руки, свидетельствующие о том, что Мацуи перенес немало бочек с сакэ и рулонов материи.

Торговец поклонился:

— Что, сёсакан-сама, решили сделать перерыв в работе и присмотреть обновку в моем скромном заведении?

Прямой взгляд выдал присущее самураю высокомерие. Отвороты на рукавах и подбой кимоно подтверждали самоуверенность торговца: богач пренебрегал законом о расходах, запрещавшим простолюдинам носить шелк. Сохранил Мацуи и прирожденную важную осанку. Завершенность облику придавали два меча. На Сано торговец произвел впечатление человека, разрывающегося между двумя сословиями. Не этот ли внутренний конфликт заставил Мацуи возмечтать до умопомешательства о более простых и славных временах своих предков?

Понимая, что банкиру Цунаёси наверняка известно про расследование, Сано пошел в лобовую атаку:

— Я пришел просить вашей помощи в задержании охотника за бундори.

Приказчики дружно охнули. Улыбка Мацуи стала шире, глаза практически исчезли в складках кожи.

— Служить вам — большая честь для меня, но чем я могу быть полезен?

Сано улыбнулся в ответ, чувствуя себя начинающим торговцем, вступившим в переговоры с признанным мастером. Реакция Мацуи вынуждала разыграть карту, которую он надеялся оставить про запас:

— Не можете ли вы объяснить связь между Араки Ёдзиэмоном и Эндо Мунэцугу с...

Он сделал паузу. Громилы-телохранители напряглись; приказчики в смущении задвигались. Мацуи и пальцем не пошевелил. Сано мысленно признал свое поражение.

— С неким генералом Фудзиварой, — закончил он и с удовлетворением заметил, что лицо Мацуи дрогнуло: удар все-таки достиг цели.

Торговец расхохотался:

— Что ж, тема действительно занятная. Приглашаю вас к себе домой. Пойдемте, это недалеко.

Сано насторожился. Что это: демонстрация невиновности? увиливание от ответа?

Они вышли из магазина, их сразу окружила толпа. Телохранители, выхватив мечи, оттеснили людей. Сано верхом, Мацуи и свита пешком проследовали по улице.

— Ваши охранники выглядят настоящими профессионалами, — заметил Сано. Не помогают ли мрачные бугаи хозяину совершать убийства? У одного на лице и руках свежие ссадины. Не от копья ли брата Эндо? — Что конкретно они делают для вас?

Улыбка Мацуи показала, что он прочел мысли Сано:

— Они не подпускают врагов. Мне приходится носить при себе много денег, я лакомый кусочек для воров. — Он указал на израненное лицо охранника. — Тот, кто это сделал, выглядит намного хуже.

— Вор? — уточнил Сано, вспомнив иссеченный труп.

— Если вам так угодно. — Мацуи явно провоцировал Сано на открытое обвинение, которое, похоже, мог опровергнуть.

Сано попробовал подступиться с другого конца:

— Вам не знаком наемник с лисьим лицом, любитель арбузных семечек?

Мацуи пожал плечами:

— В Эдо полно наемников.

Скрывая нетерпение, Сано предпринял следующий маневр:

— Вы часто ходите пешком. Разве у вас нет паланкина? «С драконом, вроде того, что Кэндзи видел у храма Дзодзё», — добавил в уме.

— У меня три паланкина. — Если Мацуи и встревожился, то виду не показал; вероятно, он хорошо умел скрывать эмоции. — Но я держу их для семьи. Сам же предпочитаю передвигаться своим ходом. Полезно для здоровья. Ага, вот мы и пришли. Добро пожаловать в мое жалкое жилище, сёсакан-сама.

Большое, двухэтажное строение с потрескавшимися деревянными стенами, с крышей из простой коричневой черепицы и лишенным всяких изысков крыльцом было отделено от улицы и соседних домов пустым двориком и бамбуковой изгородью. Под открытым навесом стояли три паланкина, все черные, без украшений. Однако Сано не огорчился. В конце концов, если Мацуи окажется невиновным, у него есть еще трое подозреваемых.

Внутреннее убранство дома поразило Сано так же, как и внешнее. Резные балки и золоченые потолки украшали длинный коридор. Комнаты ломились от лаковых сундуков и секретеров, раскрашенных ширм, подушек с шелковым шитьем, статуй в человеческий рост, столов и полок, загроможденных фарфоровыми вазами и статуэтками из слоновой кости и золота. У каждой комнаты стояли две служанки и вооруженный охранник. В гостиной женщины в праздничных дорогих кимоно играли в карты, курили серебряные трубки, пили чай и ели пирожные. Окна выходили в зеленый сад, где был устроен миниатюрный храмовый комплекс с павильонами, колокольней и пагодой. Запах благовоний дополнял вульгарную роскошь, присущую торговому сословию и вызывающую презрение и зависть у самураев.