— Простите, сеньориты.

Женщины смутились еще больше, но Карменсита, самая старшая и самая смелая из них, подбоченилась и дерзко взглянула на незнакомца:

— С чего это вы решили, что мы незамужние, а? Мы пришли в церковь помолиться и обрести душевный покой.

— Поверьте, сударыни, я вовсе не хотел проявить к вам никакой неучтивости. Мой друг и я…

— Да, ваш друг! Что это он такой застенчивый? Он что, всегда посылает вас, когда нужно выполнить за него грязную работенку?

— Поверьте, сеньориты, — незнакомец снял шляпу и поклонился столь учтиво, что это произвело впечатление даже на Карменситу, — мой приятель, несомненно, присоединился бы ко мне и сказал вам то же самое, если бы знал наш язык. Но он здесь гость и очень хочет познакомиться с одной из очаровательных мексиканок.

— Неужели? Так вот, значит, что скрывается за вашей любезностью! Вы оба приняли нас за проституток — «путас», решив, что у нас сегодня выходной день, так? — воинственно спросила Карменсита, но Мануэла, покусывая полные алые губы, оттерла ее плечом.

— Позволь же сеньору объясниться, Карменсита. Уверена, он не спутает честных солдаток с проститутками!

— Мануэла больше всего хочет знать, кто из нас приглянулся господам, — шепнула одна из женщин на ухо Джинни. — Я еще не встречала такой любвеобильной женщины!

Мужчина был средних лет, стройный, с каштановыми волосами, разделенными на прямой пробор, и хорошими, даже изысканными манерами.

— Сеньориты, позвольте еще раз заверить вас, что ни я, ни мой друг и не помышляли вас оскорбить! Мы просто хотели узнать, не согласится ли кто-нибудь из вас составить компанию двум одиноким мужчинам, которые были бы рады угостить вас ужином и вином. Нам нужно ваше общество — и ничего больше.

— Ну еще бы! Разве могут столь знатные господа требовать другого от таких женщин, как мы! — проговорила Карменсита и раскатисто засмеялась.

— Конечно, твое общество господам не интересно, — оборвала ее Мануэла, а затем уже мягче добавила: — Сеньор, мы тронуты вашей добротой, но к кому из нас относится ваше приглашение?

— Сеньорита, кто же может устоять перед такими дивными, черными, как ночь, волосами? А мой друг считает, что скромность вашей подруги — лучшее украшение женщины.

Джинни, начиная злиться, подняла глаза и тут заметила, что женщины смотрят на нее весело, а мужчина — спокойно, но пытливо. Казалось, он хочет разглядеть, что скрывается под шалью, в которую закуталась Джинни.

— Не могу поощрить интерес вашего друга ко мне. Я замужняя женщина, сеньор, люблю мужа, — сказала Джинни на индейском диалекте местизо.

— Да, да, Джинни и ее муж, как голубки, вечно воркуют друг с другом.

В этот момент из храма выбежала Долорес и присоединилась к женщинам, с любопытством поглядывая на незнакомца.

— Пойдемте в лагерь. Мануэла, конечно, может остаться, если хочет. А вам, сеньор, пожелаю доброй ночи и удачи — но только в другом месте!

Джинни взяла Долорес под руку, и они двинулись вниз по холму. Мануэла последовала за ними.

— Мы ведь могли хоть немного задержаться, — проворчала она. — Мне уж больно хотелось взглянуть на друга этого сеньора.

— Ты куда лучше развлечешься сегодня ночью в лагере. Что до меня, то мне совсем не понравилось, как они глазели на нас в храме, когда шла месса.

Джинни не принимала участия в оживленной болтовне подруг. В незнакомцах она чувствовала нечто зловещее, неопределимое, а потому еще более угрожающее. И отчего они выбрали именно ее? Только когда они добрались до лагеря и увидели его костры, похожие в темноте на светлячков, ей удалось наконец избавиться от неприятных ощущений. В лагере она будет в полной безопасности и может вволю повеселиться.

Праздник устроили великолепный: все ели мясо, обильно приправленное чили, и пили текилу, раздобытую в Пуэбле после ее падения. Когда полились звуки гитар и скрипок и начались танцы, Джинни веселилась вместе со всеми.

Джинни так полюбила мексиканские танцы, что отдавалась им всей душой, забывая обо всем на свете. Ритмичная музыка завораживала ее. В эту ночь, как и всегда, у нее не было недостатка в партнерах. Несмотря на ночную прохладу, ей стало жарко, и она сняла ребозо. Кружась в танце, Джинни и не думала о том, как она соблазнительна. Ее золотистые волосы развевались, юбки крутились вокруг стройных ног, обнажая тонкие щиколотки.

Импровизированный концерт у костра постепенно стал привлекать зрителей. Солдаты, свободные от дежурства, потянулись на звуки музыки, надеясь посмотреть на зажигательные пляски, а если повезет, то принять в них участие.