— Вирджиния, вы должны мне сказать! — «С чего это князь Сарканов называет ее на французский манер?» — подумала Джинни. Вдруг она поняла, что князь все еще держит ее руки. От света солнечных лучей его глаза казались совсем прозрачными. — Кто это был? — снова спросил он. — Что же все-таки произошло? Мы тут чуть с ума не сошли от волнения. А потом один мальчик, который вертелся возле кантины, осведомился, к нашему удивлению, не ваш ли я друг?

Джинни постаралась присесть в постели, но тут же откинулась на подушки:

— Надеюсь, вы не причинили ему зла? Бернардо старался мне помочь.

— Позволь мне поговорить с ней, Иван.

Граф Черников нагнулся над ней и коснулся ее лба сухой, легкой рукой:

— Хорошо. У вас нет лихорадки. Но когда мы нашли вас, мое дорогое дитя, вы были в таком состоянии, что я опасался за ваш рассудок.

Постепенно Джинни кое-что уяснила. По-видимому, она дошла, повинуясь только инстинкту, до домика, где жил падре, служивший в соборе Святой Девы Гваделупской. Добрая хозяйка впустила ее. Джинни была завернута в одеяло и бормотала что-то непонятное на двух языках — испанском и английском. Не зная, как быть, хозяйка позвала священника, а тот отправил секретное послание в штаб генерала Диаса, полагая, что кто-то из его солдат напал на женщину-иностранку, оказавшуюся в плену.

— Вот так мы в конце концов вас и обнаружили, — сказал граф Черников. — Вы были в шоке, не понимали, где находитесь и кто мы с князем такие. Однако вы непрерывно говорили о каком-то мужчине, который изнасиловал вас, и о том, что вы убили его.

— Так, значит, это все-таки не Том Бил! А мне показалось, что он воскрес! Но это был Карл.

— Вы уверены? Вы вполне уверены, что это не тот, кого вы называете своим мужем? Возможно, им двигала ревность или жажда мести! Вирджиния, я требую, чтобы вы сказали мне правду.

Граф Черников заговорил по-русски, по-видимому, стараясь удержать князя от расспросов, но Джинни, пылая от негодования, снова постаралась усесться в постели, несмотря на боль от ран и ушибов. Ее глаза блеснули и остановились на лице князя.

— Это был не Стив! Да как вы могли подумать такое! Это Карл Хоскинс. Он был вне себя от ревности. Я думаю, — она со вздохом откинулась на подушки, — что он возненавидел меня. Он обвинил меня в том, что я якобы выставляла его на посмешище. Карл подстроил все так, чтобы я встретилась с ним в церкви, а потом он… — Вспомнив о кошмарных событиях той ночи, которую она провела в заброшенном погребе, когда крысы бегали по ее обнаженному телу, она побледнела как мел. — Думаю… думаю, что я убила его, — сказала она наконец очень тихо. — Я ударила его пустой винной бутылкой по голове, а потом, кажется, выбралась на волю. Все, чего мне хотелось, — это выбраться из крысиной норы, куда он меня засадил, понимаете? Чтобы снова дышать. В погребе было так темно, и потом эти крысы…

Поддержав Джинни за плечи, граф заставил ее выпить немного сладковатой микстуры.

— Это слабое снотворное, которое поможет вам забыться сном. Вы не должны снова пережить шок, не так ли?

Князь Сарканов прервал графа:

— А где находится этот погреб? Скажите мне, Вирджиния! Я сам отправлюсь туда и разузнаю что к чему. Вас необходимо оградить от неожиданностей. Ваше доброе имя… — Назвав место уже нетвердым от снотворного голосом, Джинни услышала, как князь сказал: — Не беспокойтесь, княгиня. Ни одна живая душа ни о чем не узнает.

После этого Джинни погрузилась в глубокий сон, а проснувшись, поняла, что она в закрытом экипаже, а рядом с ней сидит граф Черников.

— Мы направляемся на побережье. Лежите спокойно. Слава Богу, вы молоды и у вас крепкое здоровье. Ваши раны уже подживают, и когда в следующий раз вы посмотритесь в зеркало, то не заметите никаких перемен.

Странное безразличие ко всему охватило ее, и Джинни покачала головой. Какая, в сущности, разница, как она выглядит?

Это чувство не покидало ее всю дорогу. Когда они остановились, чтобы отдохнуть и накормить лошадей, к ней подсел князь Иван.

— А вы выглядите уже гораздо лучше, — мягко заметил он, потом тихо добавил: — Я нашел Карла. Вы и в самом деле убили его. Горжусь вами, дорогая. Такой скот, как он, заслуживает более страшной смерти. Он не ушел бы от меня, если бы я нашел его. Не волнуйтесь, — продолжал он, — никакого расследования не будет, и вам не придется отвечать на вопросы. Я оставил его там, где нашел, — пусть думают, что его ограбили и убили. А вот на генерала Порфирио Диаса вы произвели неизгладимое впечатление. Несмотря на подготовку к последнему штурму столицы, он заверил меня, что никогда не спросит о том, где вы были и куда уехали. Так что опасаться скандала нам нечего. Очень скоро вы окажетесь на нашем корабле и к тому времени окончательно поправитесь.

Неожиданная доброта князя обезоружила Джинни. «Должно быть, все это от слабости», — подумала она.

Джинни не вполне осознала, что они оставили Мехико далеко позади, даже увидев ожидающий их корабль. Впрочем, и тогда она все еще оставалась апатичной и вялой.

— Итак, одна глава вашей жизни заканчивается, — сказал граф, — но скоро начнется новая. Так бывает всегда, дитя мое. С сегодняшнего дня вы должны смотреть только вперед, ибо вас ждет блестящее будущее. В судьбу, — вздохнул он, — не всегда веришь, особенно когда ты молод и упрям. Но ее воздействие на нашу жизнь не подлежит сомнению, как не подлежит сомнению благородная кровь, текущая в ваших жилах. Итак, не противодействуйте этой капризной даме, но следуйте ее велениям — и вы будете счастливы.