Когда Джинни проснулась, ей показалось что рядом с ней лежит Стив. Ах, Стив — как крепко он сжимал ее в объятиях — даже во сне!

Но когда Джинни открыла глаза, легкое покачивание мгновенно напомнило ей о том, где она. А отрывочные воспоминания о вчерашнем вечере, скорее всего, только пригрезились ей во сне — ведь в кровати она лежала одна и шелковые простыни ласкали ее кожу.

— Не хочется будить вас, дорогая, но спешу сообщить, что мы почти в Сан-Франциско. Думаю, вам следует одеться, ведь вас ожидает встреча с добрейшим сенатором и его супругой.

Джинни быстро натянула на себя простыни:

— Что вы делаете в моей каюте?

Одетый и свежевыбритый, князь Сарканов по обыкновению иронически улыбнулся.

— Любовь моя! Я очень старался, чтобы вы не выпили лишнего прошлым вечером. Поэтому если вы сейчас скажете, что забыли о союзе, заключенном нами ночью, я приду в отчаяние.

— Союзе?

Проследив за его взглядом, она увидела два кольца у себя на пальце — кроваво-красный рубин, оправленный в золото, а под ним — широкое обручальное с причудливой гравировкой.

— Боюсь, что они чуть великоваты, но позднее мы это исправим. Скоро я подарю вам и другие украшения.

Он подошел ближе, и, подняв глаза, Джинни встретилась с ним взглядом.

— Вирджиния, моя алая роза, протянувшая мне навстречу свои лепестки, вы опровергли утверждение о том, что мужчина не может быть влюблен в свою жену. Я хотел бы остаться с вами далеко в море и в полном одиночестве. Совершив с вами кругосветное путешествие, я не заметил бы, как прошло время.

— Как, вы намекаете на то, что мы обручились? Я не… Нет, кое-что я все-таки помню, но не понимаю, какое отношение к этому имеет замужество…

Он присел на кровать и откинул длинными пальцами волосы, упавшие ей на лоб.

— Вы ответили на все вопросы без малейшего колебания и на отличном русском языке. Уверен, вы без труда освоите этот язык. Но язык любви вам не надо изучать, Вирджиния, — серьезно сказал он. — Я готов напомнить вам о том, как мы с вами провели эту ночь. Как жаль, что погода не помешает нам войти в гавань! Помочь вам одеться?

Когда Джинни спускалась на берег по шаткому трапу, опираясь на руку князя, а граф Черников поспешал сзади, ей все еще казалось, что она бредит. То, что она вспомнила, казалось ей обрывком какого-то странного сна. Да, она позволила князю Ивану целовать ее… читала ему стихи. А потом капитан корабля сочетал их браком — Иван переводил его слова, а Джинни вполголоса повторяла за ним все, что следовало.

Два офицера из судовой команды были свидетелями церемонии, а потом… потом Иван на руках отнес ее в каюту, где она отдалась ему, бесстыдно, с жаром отвечая на его ласки.

— Ах, молодежь, молодежь! Отчего вы так поторопились с женитьбой? — осторожно спросил Черников. — Вы могли совершить обряд как положено, в церкви. И почему вы избрали для этого вечер, когда я занемог?

— Что ж, есть вещи, которые не терпят отлагательства.

При этом князь Иван положил руку на талию Джинни — как раз под грудью, а она, только что приняв один из порошков графа, ни единым словом не возразила против этого, а, напротив, чувствовала только покой — сладостный и обволакивающий. Да, она вышла замуж за князя Ивана. Ну и что? Прошлого ведь все равно не вернешь.

«Княгиня» — так называли ее все.

— Сенатор, позвольте представить вам княгиню Сарканову! Они поженились вчера на борту корабля.

Соня, проливавшая слезы радости, казалось, ничуть не изменилась. Ее отец — тоже; впрочем, как выяснилось, он вовсе ей не отец. Интересно, как теперь к нему обращаться? Сенатор не утратил былой привлекательности. Легкая седина на висках придавала ему еще более значительный вид.

— Джинни! Доченька! — Сенатор обнял ее. От него слегка пахло табаком и дорогим одеколоном. Следом за сенатором к щеке Джинни приложилась его супруга Соня. От Сони тоже приятно пахло духами.

— Ах, Джинни, если бы ты только знала… впрочем, не стоит об этом. Мы все так рады за тебя!

Князь Иван оттеснил от нее репортеров, которые сновали вокруг, пытаясь задавать вопросы.

— Княгиня! Ведь это княгиня, не так ли? Скажите, пожалуйста, что вы чувствуете, вновь ступив на американскую землю?

— Можете ли вы как-нибудь прокомментировать события, происходящие сейчас в Мексике?

— Знаете ли вы, что императора Максимилиана казнили? Что вы можете сказать об этом? Ваше личное отношение к императору?

— Джентльмены! Моя жена слишком утомлена путешествием. Кроме того, она встретилась с родителями после долгой разлуки. Надеюсь, вы понимаете, что мы хотим побыть в кругу близких и друзей? На все ваши вопросы она ответит позже, уверяю вас. Да, мы пробудем здесь некоторое время, и у вас будет много случаев побеседовать с моей супругой.

— Да, да, именно так — позже! Я буду рад ответить на ваши вопросы, друзья, но только после того, как мы с дочерью доберемся до дома.

Дом сенатора находился в фешенебельном районе города — Ринкон-хилл. Но Джинни слишком устала, чтобы выражать восторги по поводу этого роскошного особняка. Ей совсем не понравилась поездка по узким, поднимавшимся вверх улицам, продуваемым ветром.