Вода накрыла Элиз и понесла ее вперед, а потом отхлынула, оставив девушку лежать неподвижно на земле. Элиз слышала, как кто-то рядом надсадно кашляет.

Сквозь ветви деревьев она увидела бледное небо раннего утра. Элиз начали душить слезы, и какое-то время она не могла говорить — просто лежала и сквозь прозрачную влагу смотрела в голубеющую высоту.

Из дыры в скале послышалось эхо всплеска, и вдруг со всех сторон на девушку полилась вода. Ей с трудом удалось сесть.

Рядом пошевелился Абгейл.

— Где мы? — спросил он.

Элиз огляделась.

— В Стране-меж-Гор, но где именно, я не знаю. Тизон предупреждал, что путь опасен, что его нельзя пройти ночью…

Элиз так устала, что была не в силах толком оценивать происходящее.

— А что же случилось с остальными? — громко спросил Абгейл.

— Понятия не имею.

Девушка поднялась на ноги и снова посмотрела по сторонам.

— Здесь еще никого не было, — произнесла она.

Неужели никому не удалось выжить?

Рыцарь Обета продолжал натужно кашлять.

Подумав немного, Элиз добавила:

— Наверняка здесь есть несколько выходов. Будем надеяться, что Кроухарт и Тизон отвели остальных в безопасное место.

Абгейл угрюмо кивнул и осторожно потрогал пальцем разбитую бровь.

— А как же Хаффид?

Элиз опустила его меч в ручей и вздрогнула.

— Вставай, Абгейл, — сказала она и бросилась поднимать Рыцаря Обета. — Он совсем близко!..

Абгейл резко дернулся. У него закружилась голова.

— Неужели черный рыцарь никогда не остановится?

— Каибр? Никогда — до тех пор, пока не добьется своего. Помни об этом. Колдун не успокоится, зная о том, что я жива. А что касается тебя, Абгейл… Когда он поймет, что Рыцари Обета все еще существуют…

— Не будем терять времени.

И они заковыляли вдоль берега, поддерживая друг друга.

Утренние лучи света пробивались сквозь листву деревьев. Девушка и воин шли по залитому солнцем лесу. Элиз заметила дрозда, сидящего на ветке. Его пение напоминало звуки флейты. Птичка была очень маленькой, с серовато-коричневым гребешком и желтыми глазками.

Дрозд расправил хвостик, издал последнюю трель и исчез в чаще, как будто его и не было.