Вокруг стола стояло полдюжины людей, причем среди них одна плотная, средних лет женщина. Кивнув своим спутникам, Митч сразу же направился к столу. Даунинг и Рыжая уселись на диване.

Слегка посмеиваясь, делец заговорщически ей подмигнул:

— Как насчет хорошего крепкого напитка, дорогуша? У тебя такой вид, что добрый глоток, пожалуй, не помешает.

— Нет, благодарю. — Рыжая отрицательно покачала головой.

— Почти даром, — продолжал настаивать Даунинг. — Один ласковый взгляд хорошеньких глазок — вот и вся плата.

— Нет!

Она почти не смотрела на галантного дельца, потому что не отрывала глаз от Митча, наблюдая, как тот легко и быстро находит общий язык с людьми, сгрудившимися у стола. Но Даунинг был не из тех, кого можно не замечать. Он продолжал гнуть свою линию и даже ткнул Рыжую локтем. Ей поневоле пришлось переключиться на него.

— ...И знаешь еще, — услышала она, наконец, — я думаю, ты чертовски соблазнительная девица.

— Лихо, папаша! — Рыжая одарила его ледяной улыбкой. — А ты славный одуванчик!

— Сегодня выдался жаркий денек, ведь верно? — продолжал между тем Даунинг. — Я так вспотел, что пришлось мыть ноги.

— Ну надо же, бедняжка! — посочувствовала Рыжая. — И тебе не стало после этого плохо?

— В некотором роде да. Ты ведь знаешь, что я всегда говорю? А говорю я обычно, что вредна не жара, а влажность.

— Даже так? — притворно удивилась Рыжая. — Значит, ты всегда объясняешь, что вредна не жара, а влажность?

— Ну да! Иисусе, это именно то, что я всегда повторяю.

— Ну, тогда тебе лучше записать это для памяти, — предложила Рыжая. — А то не ровен час опять позабудешь и вновь попадешь под душ.

Даунинг кинул на нее подозрительный взгляд и спросил, не подшучивает ли она над ним.

— Держу пари, что так оно и есть. Готов биться об заклад — ты пытаешься высмеять меня или что-то в этом роде!

— Такого интеллигентного джентльмена? Да ни в коем случае! Выкинь эту мысль из головы!

— Тебе не удастся одурачить меня, — мрачно заметил Даунинг. — Сдается мне, ты меня не больно-то жалуешь, не так ли?

Рыжая повернулась к нему, чтобы он мог в полной мере испытать эффект от презрения, горевшего в ее глазах.

— Да, я не люблю тебя, мистер Фрэнк Даунинг, — объявила она. — А если говорить уж совсем честно, терпеть тебя не могу!

— Ну, если честно... — пробормотал Даунинг. — А может, просто ради красного словца? Кому тут говорить о честности?

Рыжая вздрогнула, затем вспыхнула, попыталась изобразить негодование и вдруг захихикала.

— Почему ты... ты...

— Что-нибудь не так, леди? — с невинным видом осведомился Даунинг.

— Определенно не так, — подыграла Рыжая. — Где ты прятался все это время?

— Я? Да нигде. Был здесь, мэм! А вот сейчас сижу рядом.

— Ладно, лучше поздно, чем никогда, — решительно заявила Рыжая. — Давай-ка разомнись и принеси мне чего-нибудь выпить.

Даунинг засмеялся и встал. Он принес им обоим напитки и тарелку с печеньем. Между ними сразу возник оживленный разговор, и Рыжая уже не ощущала прежней неприязни. У нее вдруг появилось к собеседнику чувство симпатии, что часто бывает при встречах, которые плохо начинаются.

Между тем мужчина, стоящий рядом с Митчем, подобрал кости.

Он явно выигрывал в этот вечер, причем по-крупному: карманы его пиджака оттопыривались от денег. Не старик, но уже и не молодой, с преждевременно поседевшими волосами, мужчина выудил полную горсть скомканных купюр и бросил их на стол.

— Видите, четыре, пять, шесть. — Он отсортировал их пальцем. — Семь, семь с половиной. Ставлю на все.

Деньги дождем посыпались на зеленое сукно. Побренчав костями, мужчина заявил, что на его семьдесят пять сотен на столе недостает тысячи.

— Не хватает всего-то десяти сотен. Не заставляйте меня забрать часть моих денег обратно, до того как я их проиграю. — Его глаза обежали лица всех, стоящих у стола, и на миг задержались на Митче. Тут его взгляд смягчился — это было что-то вроде приглашения. — Ну, еще тысячу, всю или хотя бы часть! — Что ж, это всего лишь деньги, — улыбнулся Митч и полез за бумажником.

Кости покатились. Вышла твердая восьмерка. Затем выпали: четверка, шестерка; еще четверка (надо же, другая твердая четверка!), а потом с глухим стуком выпала твердая восьмерка. (Еще одна, подумать только, твердая восьмерка!) Мужчина решил оставить выигрыш на кону — пятнадцать тысяч долларов. На этот раз для покрытия такой суммы не хватало двух тысяч, и Митч их опять поставил.