На рассвете следующего дня каравелла при попутном ветре пустилась в плавание. Впереди расстилались серебристые воды моря. Путешественники облегченно вздохнули: теперь они на воде, и опасность, которая могла угрожать им с разных сторон света, миновала.

Море плавно покачивало судно. Солдат радовался. Если он прежде и плавал на корабле, то это полностью стерлось из его памяти и даже из глубин подсознания. Точно сорванец, гонимый в путь духом авантюризма, он с радостью вдыхал запах соленого ветра и любовался пенистым хвостом за кормой. Временами на мачты и шпангоуты садились птицы — обитатели прибрежных просторов, — но в конце концов исчезли и они. Солдат оглянулся и увидел на самом горизонте лишь темнеющую ухмылку суши. Впрочем, в мгновение ока и этот клочок земли исчез с глаз.

Теперь их окружала лишь вода; все нити, что связывали с землей, были порваны. Но это не страшило. В тот момент Солдат мог бороздить синие просторы вечно, нисколько не жалея об оставшейся позади суше.

— Здорово, правда? — сказал он Голгату. — Что за воздух! Чистый. Свежий. Я сегодня буду спать без задних ног.

— Не все в таком восторге, — ответил Голгат, удерживаясь за опору правой рукой и указывая на Спэгга левой: бедняга только что покрыл море грибами, которые съел на завтрак.

Спэгг улегся на спину, невзирая на опасность быть растоптанным снующими взад-вперед матросами, и беспрерывно стонал. Наконец какой-то крепкий матрос с просмоленной косичкой подхватил его на плечи, отнес к моткам канатов и совершенно бесцеремонно свалил туда, чтобы под ногами не мешался.

— Спасибо, парень, — со стоном выдавил из себя Спэгг и уселся, прислонившись спиной к основанию мачты. — Будь понежнее в следующий раз, ладно?

— Обещаю, я буду с тобой нежной, — заверил благодетель.

Плотно сбитая фигура, бугристые мускулы, на удивление высокий мелодичный голос… До путешественников внезапно дошло, что они имеют дело с женщиной. Ее глаза пылали над крупным широким носом и квадратным подбородком, внимательно изучая бесформенное тело торговца руками.

— Немного мягкотелый, жирноват… но в целом ты мне по нраву, — сказала морячка, широко скалясь. — Пара встреч на баке, и от этих складок ничего не останется.

— Маракешка! — гаркнул хозяин судна. — За работу принимайся, похотливая скотина!

— Да, хозяин, — крикнула она в ответ и ушла, не сводя глаз с промежности Спэгга. — Иду, сэр. — Она отвела Солдата в сторонку и с презрением прошептала, кивая в сторону шкипера: — Его кусают собаки и обманывают женщины!

Несколько мгновений спустя Маракешка уже тащила парус; ее мускулы перекатывались под кожей, а с толстых губ летела веселая хоровая песенка.

Солдат и Голгат уставились на Спэгга. Казалось, этот маленький человечек начал оживать. К своему удивлению, друзья заметили, что его лицо светится от радости.

— И на мою долю выпало счастье! Вы, нищенские дети, будете обходиться просоленными снами, лежа в гамаках и глядя на качающуюся в темноте лампу. А у меня теперь есть с кем проводить ночи.

— Джинны и духи, Спэгг, она ж тебя целиком проглотит! — воскликнул Голгат.

Спэгг окинул его нервным взглядом и сдавленно рассмеялся:

— Да вы оба просто завидуете. У вас на лицах это написано, парочка…

Договорить ему не удалось. Его щеки надулись, и через миг он уже смотрел в воду, перегнувшись через борт и расставаясь с содержимым желудка.

От этого зрелища Солдату стало не по себе, и вскоре он тоже последовал примеру приятеля. Голгат отошел от них в сторонку глотнуть свежего воздуха.

Перед самым закатом, когда Солдат чувствовал себя уже немного лучше, один из матросов громко прокричал:

— Дракон по левому борту!

Все, кроме Спэгга, который висел в это время на леере правого борта и не мог отличить, где какая сторона, поглядели влево. В багровом свете заката совершенно ясно были различимы крылатые очертания направлявшегося к судну животного. Черный силуэт на фоне неба напоминал крупную и очень откормленную летучую мышь.

— Что предпримем, капитан? — спросил Солдат, который успел присоединиться к остальным. — Он собирается напасть?

— Обычно они не трогают корабли, — ответил шкипер, пристально глядя на животное. — Драконы не приспособлены для приземления на воду и устают от долгих перелетов. У него не хватит сил атаковать судно, а кроме того, он сильно рискует, потому что, если мы перебьем ему крылья, он не доберется до того берега.

Обычно. Но этот дракон, похоже, направлялся прямиком к каравелле. Шкипер приказал команде готовить гарпуны, надеясь, что демонстрация силы отпугнет крылатое существо. Однако дракон, по всей видимости, твердо вознамерился попасть на корабль и не отклонялся от курса ни на дюйм.