— Вряд ли. Помнишь, ты обещал: мы не будем останавливаться.

— Но если я не помогу старому умирающему человеку, — сказала Лунна, — то пренебрегу своим долгом.

— Перед кем? — закричал Солдат. — Перед чем?

— Перед человечеством, — ответила она. — Перед жизнью!

— Ты просто хочешь получить обещанные дары, — отрезал Солдат. — Тебе абсолютно все равно, умрет старик или нет.

Тут на лице Лунны появилось такое страдальческое выражение и произошло это так неожиданно, что Солдат теперь точно знал, что она притворяется.

Красавица сказала:

— Как ты можешь такое говорить? Ты совсем не знаешь меня. Ты составил обо мне ложное представление. Посмотри на тех людей, как они меня умоляют. Разве я могу отказать их просьбам? Решено, я иду к султану. Я все сделаю, чтобы вернуть ему силы.

— О, жажда богатства!.. Сколько ему лет? Сто восемь? В этом ссохшемся теле страсти не больше, чем в дохлой ящерице. Ты думаешь, он вскочит при одном твоем появлении?

Голгат сказал.

— По-моему, это несправедливо. Лунна просто хочет попробовать. А ты сам отказал бы старику?

— Да.

Но спорил Солдат тщетно, и вскоре друзей препроводили к смертному ложу больного султана Мукары. Солдат заметил, что, судя по песочным часам, до полуночи оставался час. Еще есть время, чтобы попробовать воскресить больного и уйти до того, как за жертвой явится Смерть. Лунну подвели к кровати владыки.

— Где жемчуга? — спросила она.

Горожанин указал на ларец у двери:

— Здесь.

Со смертного ложа на Лунну воззрились слезящиеся глаза. К шелковым подушкам был прислонен султан — костлявое туловище, с которого желтыми складками свисала кожа. У него ввалились щеки, глаза были тусклы и безжизненны, а волосы свисали спутанными липкими пучками. Комнату наполнял тошнотворный запах, от которого выворачивало наизнанку. В воздухе висело зловоние смерти.

При виде Лунны Лебяжьей Шейки в гноящихся глазах умирающего скелета и впрямь засветился огонек. Ослабевшая рука на целый дюйм приподнялась над простыней, будто старик пытался дотянуться до земной красоты. С губ старика слетел шуршащий звук, напоминающий шелест бумаги. Затем он, очевидно, снова резко погрузился в себя, уничтожив то малое возбуждение, которое уже было начало созревать в его ссохшемся мозгу.

— А если мне снять одежду? — спросила Лунна, не сводя со старика глаз. — Быть может, тогда султан ощутит некую легкость бытия?

— Да, — хором заревели горожане, — это определенно поможет.

К всеобщему разочарованию, посторонних попросили покинуть комнату.

Последовали реплики возмущения.

«Нет же, нет, она не танцовщица семи вуалей и не собирается раздеваться на потеху толпе! Она врач и пытается излечить старого человека. В комнате останутся только ее спутники — Солдат и Голгат — для охраны, ну и, разумеется, больной. Всем остальным придется подождать за дверью». Горожане с ворчанием вышли, украдкой кидая через плечо взгляды в надежде, что Лунна начнет лечение до того, как закроется дверь.

Когда все вышли, у дверей началась безмолвная, но ожесточенная борьба за лучшие места у замочной скважины и щелей. Возможно, кого-нибудь и убили бы в начавшейся свалке, если бы только вельможи не отдавали себе отчета в том, что необходимо соблюдать полную тишину. По рукам пошли толстенные пачки денег, многих дочерей в те минуты пообещали в жены. Земли превратились в средство обмена, припомнились прежние заслуги и старые долги.

А в это время в комнате напротив изголовья больного Лунна Лебяжья Шейка сняла одежды.

Одновременно прозвучали два стона, которые исходили не от султана, а от ее защитников.

Глаза старика загорелись. Он сел на кровати.

— Га! — сказал он, вытянув вперед костлявые, искривленные артритом пальцы, будто ребенок, собирающийся схватить конфетку. — Гхаааааа!

— Получается, — сказала Лунна, сохраняя полное спокойствие. — Интересно, сколько приготовлено ларцов с драгоценностями?

В этот момент в углу комнаты сгустилась тьма и на глазах перепуганных очевидцев приобрела размытые контура человека. Перед ними, стряхивая с себя пыль, стояла Смерть.

Смерть подняла голову и стала рассматривать четырех собравшихся в комнате людей. На ужасном лике не проявлялось ни единой эмоции, когда Смерть переводила взгляд от одного человека к другому. Однако при виде обнаженной Лунны Смерть сложила трубочкой губки. Наконец она кивнула Солдату:

— Ну, теперь ты готов? Я же говорила, что мы встретимся. Вечно мне не верят. Люди думают, будто могут сбежать от Смерти. Только все равно они окажутся в нужном месте в назначенный час. Прибьет ли их туда течением, взбесившаяся лошадь принесет, если надо, да хоть на воздушном змее прилетят — так или иначе, в последний путь не опоздаешь.