— Сожалею, что именно мне приходится сообщать вам об этом, — сказала Сандра, — но боюсь, что вы ошибаетесь.

Кэти, похоже, разозлилась.

— Черт возьми, инспектор, и так тяжело пережить смерть отца, а тут еще вы со своими дурацкими шутками.

Сандра понимающе кивнула:

— Поверьте, миссис Хобсон, я бы не стала говорить подобные вещи, не имея доказательств. Дело в том, что заказ вашего отца на ужин из ресторана был подменен.

— Заказ на ужин? О чем вы говорите?

— Ваш отец принимал выписанное ему лекарство, требующее строжайшей диеты. Каждую среду, когда вашей матери не было дома, он заказывал ужин — всегда одно и то же, всегда безопасную для него пищу. Но перед смертью он получил заказ, содержащий нечто, вызвавшее у него сильную реакцию, в результате чего у него резко подскочило кровяное давление.

Кэти остолбенела:

— О чем вы говорите, инспектор? Смерть от готового ужина?

— Я сначала подумала, что это был несчастный случай, — продолжала Сандра. — Но затем кое-что проверила. Оказалось, что за несколько дней до смерти вашего отца кто-то нелегально проник в национальную базу данных конфиденциальной медицинской информации — МедБазу. Тот, кто это сделал, мог обнаружить, что ваш отец принимал фенелзин.

— Фенелзин? — удивилась Кэти. — Но это же антидепрессант.

— Вам это известно? — спросила Сандра.

— Моя сестра принимала его некоторое время.

— И вы знаете об ограничениях на диету?

— Никакого сыра, — ответила Кэти.

— Ну, на самом деле этих ограничений гораздо больше.

Кэти покачала склоненной головой, и, как показалось Сандре, этот жест был очень похож на непритворное изумление.

— Отец на антидепрессанте, — еле слышно сказала она, словно разговаривала сама с собой. Но затем она подняла голову и посмотрела Сандре прямо в глаза. — Это безумие.

— МедБаза сохраняет записи о сеансах связи с ней. Пришлось как следует поработать, но я проверила все запросы за двухнедельный период, предшествовавший смерти вашего отца. Я обнаружила фальшивый запрос, поступивший за три дня до того, как он умер.

— В каком смысле фальшивый?

— Врач, от имени которого был сделан запрос, находился в отпуске в Греции.

— С большинством баз данных можно связаться из любой точки планеты, — возразила Кэти.

Сандра кивнула:

— Верно. Но я позвонила в Афины; этот врач клятвенно заверил меня, что с тех пор, как туда приехал, он не занимался ничем, кроме осмотра археологических раскопок.

— А вы можете сказать, чьи именно истории болезни были затребованы?

Сандра на миг опустила глаза.

— Нет. Только время, когда тот, кто использовал этот допуск, начал и кончил сеанс связи. И то и другое произошло около четырех часов ночи по торонтскому времени.

— В Греции это середина дня.

— Да, но это также именно то время, когда МедБаза наименее загружена. Мне сказали, что в этот час с ней почти всегда можно связаться незамедлительно. Если кому-то было нужно провести сеанс связи как можно быстрее, то он выбрал для него самое подходящее время.

— И все же — использовать ингредиенты нормальной пищи, чтобы спровоцировать летальный исход, — для этого необходимо ужасно много знать.

— Да, действительно, — согласилась Сандра. Немного помолчав, спросила: — У вас ведь ученая степень по химии, не так ли?

Кэти шумно выдохнула:

— Верно, по неорганической химии. В фармакологии я совсем не разбираюсь. — Она развела руками. — Все это мне кажется очень надуманным, инспектор. Самый страшный враг, который был у моего отца, это футбольный тренер из Ньютон-брукской средней школы.

— Как его фамилия?

Кэти раздраженно хмыкнула:

— Я пошутила, инспектор. Кому мог помешать мой отец.

Сандра глядела мимо собеседницы.

— Возможно, вы правы. Эта работа иногда может сильно достать. — Она обезоруживающе улыбнулась. — Боюсь, у нас у всех склонность к паранойе. Простите меня и, пожалуйста, позвольте еще раз высказать сожаление по поводу смерти вашего отца. Я действительно представляю, каково вам сейчас.

Голос Кэти прозвучал спокойно, но ее выдавали глаза, горевшие от волнения:

— Спасибо.

— Еще несколько вопросов, и тогда, надеюсь, мне больше не придется вас беспокоить. — Сандра взглянула на экран своей записной книжки. — Вам что-нибудь говорит фамилия Десаль? Жан-Луи Десаль?

Кэти молчала.

— Он учился вместе с вами в Торонтском университете.

— Это было так давно.

— Верно. Позвольте тогда сформулировать вопрос иначе: когда я беседовала с Жаном-Луи Десалем, он вспомнил ваше имя. Не Катрин Хобсон, а Катрин Черчилл. И припомнил также вашего мужа: Питера Хобсона.

— Фамилия, которую вы назвали, — осторожно сказала Кэти, — мне кажется смутно знакомой.

— Вы встречались с Жаном-Луи Десалем после окончания университета?

— Бог ты мой, нет, конечно. Понятия не имею, что с ним стало.