— Шестнадцать сорок две, — сказал Кузьмич.

— Ага, — кивнул Чубаров.

— У меня спешат, — Веселовский перевел минутную стрелку немного назад. — Теперь порядок...

— Время "ч" — девятнадцать пятнадцать, — напомнил занудливый Влад. — Еще раз повторим задачи. Миша?

— Блокируем дорогу на северо восток и продвигаемся до околицы. Гречко занимает пост на верхотуре. Вернее, уже занял... Идем парами. Я с Никитой, Денис с Антоном. Предварительно минируем трассу.

— На рожон не лезьте, — предупредил Рокотов. — И держитесь подальше от дотов.

— Само собой...

— Леша?

— Перекрываем отход на юг и тропинку на юго восток. Егор работает с юго западного склона, мы с Виталиком — по центру, Семен с Данилой поддержит вас справа.

— Что ж, — Влад встал со своего места. — Переодеваемся, и вперед.

Казаки вывернули наизнанку свои комбинезоны и подогнали снаряжение. Лохматый камуфляж из темно зеленого превратился в грязно серый, практически неразличимый в сумерках или ночью.

— Все лишнее оставляем, — Рокотов сложил в полупустой рюкзак остатки еды, туго затянул шнур на горловине и первый забросил вещмешок в угол пещеры. — Бог даст, не понадобится...

Отец Арсений замешкался, опуская в рюкзак потертую маленькую Библию, и неслышно вздохнул.

Варданян с Шерстневым навалились на блок подъемника, и поддон с кирпичами медленно приподнялся до уровня второго этажа будущей мастерской по производству фальшивой американской валюты.

Митя, Ираклий и отец Владимир перехватили стропы и втащили поддон на площадку.

Рафик обессиленно опустился на землю. Виктор вытер пот и уселся рядом, на секунду обернувшись в сторону и отметив, что Лечи Атгиреев набивает уже четвертый косяк за смену.

После казни Якова охрану заложников усилили. Видимо, опасались того, что кто нибудь из пленников может наплевать на чувство самосохранения и броситься на часового. Атгирееву дали в помощь Али Баграева, такого же молодого наркомана, как и Лечи. На пару они смолили папиросу за папиросой, временами разражаясь бессмысленным кудахтающим смехом и поигрывая потертыми нечищенными «калашами». Их оружие было в крайне запущенном состоянии, но рассчитывать на то, что АК заклинит, не приходилось. Это не М 16 и не «Штейр АУТ», требующие к себе бережного отношения и регулярной смазки. «Калашников» стреляет даже после того, как год пролежал в болоте.

Надежность конструкции самого массового автомата в мире оборачивалась против пленных.

— Вот сволочи, — шепнул Варданян. — У них же есть дизель генераторы и лебедки... На хрена мы вручную второй этаж загружаем?

— Окстись! — Шерстнев привалился спиной к стене и полузакрыл глаза. — Про лебедки вспомнил! Они с их помощью шкуры грузят...

— Вот я и говорю...

— Забудь! Меньше будешь рот открывать, дольше проживешь.

— Сами себе же все портят...

— А им то какое дело? — хмыкнул Виктор. — Ты думаешь, они хоть в чем то разбираются? Вон, Ираклий три ряда положил почти на чистый песок... Кто нибудь это заметил? Как бы не так! Через год песочек размоет и стены обвалятся... Причем внутрь. Вместе с перекрытиями...

Варданян тихо хихикнул.

Хозяева бесплатной рабочей силы не понимали, что своими издевательствами они только возбуждают фантазию рабов, и те раз за разом придумывают очередные пакости, должные изрядно навредить тем, кто будет пользоваться результатами их труда. То же происходило в концлагерях во время второй мировой, когда заключенные, поставленные на конвейеры, приводили в негодность две трети выпускаемого вооружения.

Причем внешне все было нормально.

Однако ракеты ФАУ били мимо цели, у отремонтированных истребителей и штурмовиков отказывали системы подачи топлива, артиллерийские снаряды частенько взрывались прямо в казенниках орудий, гусеницы слетали с танковых роликов в самый неподходящий момент.

Раб не заинтересован в качестве. Его задача — сохранить максимум собственных сил при минимуме отдачи и изобразить кипучую деятельность на глазах у охраны. А если получится, еще и что нибудь испортить.

Руководство саботажем взял на себя Туманишвили, имевший изрядный опыт строительных работ. По его советам остальные заложники неправильно выводили уровни, клали крепежные балки не в том месте, где следует, произвольно меняли состав раствора, при закладке фундаментов в траншеи незаметно подбрасывались куски дерева и обрезки кровельного железа — в застывшем бетоне образовывались огромные каверны, в которые тут же просачивались грунтовые воды. Любое построенное руками пленников здание через два три года приходило в полную негодность и грозило обвалиться на головы тем, кто будет в нем находиться.

— Сбросить бы кирпичи на этих придурков, — мечтательно произнес Варданян. Шерстнев открыл глаза и сел прямо.

— Как ты сказал?

— Сбросить кирпичи, — Рафик пожевал травинку. — А что?

— Так, — Виктор вытянул одну ногу и помассировал лодыжку. — Это мысль... Посиди пока тут, а я наверх схожу.

— Зачем?

— С Ираклием пошепчусь...

— Ты думаешь, получится? — у Варданяна загорелись глаза.

— Посмотрим... Сиди спокойно, типа отдыхаешь.

— Давай вместе пойдем!