Шрифт:
Резван перекинул через плечо ремень РПД [11] , сунул за пояс пистолет «Глок» и побежал в противоположную площади сторону, чтобы возглавить отряд, должный перекрыть дорогу с северо востока. Система дотов, связанных между собой подземными тоннелями, была готова всего лишь на три четверти, но Гареев надеялся, что и эта недостроенная крепость станет для нападавших непреодолимым препятствием.
Шамиль выскочил на улицу и, пригибаясь, бросился к площади, откуда доносилась яростная стрельба.
11
РПД — ручной пулемет Дегтярева, принятый на вооружение в 1945 г. Калибр — 7,62 мм, прицельная дальность стрельбы — до 1000 м, длина — 1037 мм, темп стрельбы — 700 выстрелов в минуту, емкость ленты (круглого магазина) — 100 патронов.
Судя по непрекращающимся ни на секунду длинным очередям, односельчане палили во все стороны, не видя противника. В сухой стрекот автоматов то и дело вклинивался глухой рокот ДШК [12] , установленного на чердаке бывшего сельсовета.
Хароев продрался сквозь заросли малины, перебрался через штабель досок и остановился в трех метрах от серого валуна, подняв вверх стекло шлема и прикидывая свой дальнейший маршрут.
Неподвижный камень вдруг дернулся и превратился в человеческую фигуру.
12
Пулемет ДШК — Дегтярев, Шпагин, крупнокалиберный. Калибр — 12,7 мм, прицельная дальность — до 3500 м, темп стрельбы — 600 выстрелов в минуту, масса без ленты — 33,5 кг.
У Шамиля потемнело в глазах.
Последней его мыслью было то, что он столкнулся лицом к лицу со злым демоном, принимающим обличье неживых предметов. Затем голову разорвала страшная боль и Хароев ничком повалился в траву...
Антон Соколов спрятал пистолет, присел и на корточках доковылял до колодезного сруба, где вновь застыл, обратившись в точную копию серого валуна.
Глава Администрации российского Президента повертел в руках яркую книжицу со странным названием «Самец из Пизы», вышедшую из под пера известного писателя юмориста Михаила Пропеллера, и со вздохом положил ее поверх кипы бумаг. Новинку книжного рынка ему сунула жена, являвшаяся ярой почитательницей творчества Пропеллера и настоявшая на том, чтобы Александр Стальевич взял на работу новый, номинированный на букеровскую премию роман её любимца.
Будто у него будет время отрываться от серьезных государственных дел и листать какую то окололитературную чушь!
Чиновник вновь вздохнул и уставился на ерзающего в кресле напротив Рому Абрамсона.
— Ну?
— Сашок, ты помнишь наш прошлый разговор?
— Естественно...
— Так Поганка никак не успокаивается. Совсем Кульмана подмял...
— И что ты мне предлагаешь делать? — недовольно заныл Стальевич. — Поганина давить? Не поймут... Скажут, наезд на отечественный бизнес.
— Индюка же вы давите! — возразил Абрамсон.
— Так то Индюка. — Глава Администрации схватился за жиденькую бороденку. — С Индюком можно. У него такая запутка с «Газпромом» и кредитами, что сам черт ногу сломит.
— А у кого ее нет? — спросил Роман и осекся.
Чиновник растянул бескровные губы в подобие улыбки.
В отличие от Абрамсона, Березинского, Семисвечко и прочих «акул бизнеса», наживавшихся на обкрутке бюджетных денег и ходивших по краю пропасти, Александр Стальевич Волокушин принял меры к тому, чтобы все сомнительные документы, где упоминалось его имя, были уничтожены.
Будучи Главой Администрации Президента, это сделать не сложно.
Пара тройка звонков нужным людям — и от бумаг не остается никаких следов. С бюрократом такого ранга предпочитают дружить. Ибо ссора приведет лишь к тому, что несговорчивого заместителя министра или аудитора, отказавшегося выдрать несколько листов из архивного дела, заменят на более лояльного человечка.
После подчистки документов, совпавшей со временем смены Президентов, Железяка оказался единственным в России крупным чиновником, которого невозможно стало прихватить за прошлые делишки. Проверки Счетной Палаты и журналистские расследования упирались в пустоту.
— Ты за всех не говори, — посоветовал Волокушин.
— Да ладно! — отмахнулся Абрамсон. — Пока мы в связке работаем, и тебе, и нам хорошо...
— Я слышал, ты решил в губернаторы податься?
— Не без этого, — довольно осклабился толстый Рома. — Расти то надо.
— Ну ну, — Глава Администрации продемонстрировал своему собеседнику, что подобные мелкие вопросы его мало интересуют. — Небось, денежки на предвыборную кампанию понадобились?
— Деньги есть, это вообще не вопрос. Чукчам «огненную воду» выставлю, топлива чуток подвезу — так они как один проголосуют... Меня пока чечены беспокоят. Больно, блин, независимо себя ведут. Забыли, черножопые, кто их в люди вывел...
— А ты напомни, — предложил Стальевич.
— Придется, — в голосе Абрамсона послышалась явная угроза. — Мне тут шепнули, что Кульман с Поганкой какую то пакость замыслили.
— А именно?
— Определенности еще нет. Но я на всякий случай ребят настрополил. Если чо с поставками случится, в Москве людишек Джабраилова враз положат.
— РУБОП или как? — сонно поинтересовался Волокушин.
— Или как...
— Зря.
— Почему это?
— С мусорами отмазка хорошая, — изрек Железяка. — Гонят план по задержаниям, вот и прихватят горбоносых. А ты в стороне. Организуй подставу с наркотой или, лучше, со взрывчаткой. Сейчас это в тему. Мурыжить будут год, если не больше. Никакой суд под подписку не выпустит...