— Заберите свои деньги! — Мужчина у окна швырнул в проход пачку десятирублевок, которую ему выдали утром и из которой он не взял ни одной бумажки. Мятые серо зеленые прямоугольники разлетелись по полу. — Хочу труп свой иметь! Поднять лодку надо! А не деньги... — мужчина уткнулся лицом в плечо подскочившего капитана лейтенанта и затрясся.

— Я обещаю... — промямлил Президент, однако ему опять не дали договорить.

— Вы скажите нам честно! — У вскочившей в пятом ряду женщины глаза горели огнем ярости. — Ну нет у нас специалистов, что ли?! Мы такое горе переживаем! Люди навзрыд плачут!.. Скажите честно! Пускай снимают погоны! Ищите специалистов!.. Пусть достанут! Я не могу больше!.. Ищите, не бросайте! Ищите! Не нужны нам деньги! Они нам живые нужны! У нас бы все было! У детей — отцы, у жен — мужья! Они верили в государство, что их спасут! Как вы не понимаете, что они верили!..

— Мы пригласили специалистов, — тихо сказал Президент, — всех, которые...

— Хоть пять человек спасти! — донеслось откуда то из задних рядов. — Сволочи!

— Норвеги залезли за один час! — Юноша в голубом свитере крупной домашней вязки разрубил ладонью воздух. — Почему, блин, секретность у нас?! Вызывать — не вызывать?! Кто ответит?! Где эти уроды, что ребят угробили?! Отдайте их нам!

Зотов и Яцык похолодели.

На секунду им представилось, что Верховный Главнокомандующий махнет рукой и выложит собравшимся все, что знает. Как ему докладывал лично командующий флотом о «наличии штатных аварийных средств», как начальник штаба уговаривал «не беспокоиться», как отзывали телеграммы главам скандинавских стран, как семь часов мурыжили на дальнем рейде норвежское судно с водолазами, какие условия ставили иностранным спасателям, как внезапно не допустили глубоководников к повторному погружению, как отмахивались от сотен телефонных звонков специалистов, предлагавших реальные способы быстрого подъема кормы ракетоносца, как обнаружилось, что на Северном флоте нет ни одного исправного понтона и ни одной бухты специального стального троса, коим можно было зацепить «Мценск» за оконечности валов и оттащить на мелководье, откуда оставшиеся в живых члены экипажа всплыли бы без всяких помех. И как адмиралы подделали рапорта о благополучном окончании учений, объявив через сутки после катастрофы о «прекрасном техническом состоянии» флота.

— Норвежцы пришли на пятый день, а залезли на шестой... — неубедительно пояснил Президент. — Действовали старыми дедовскими методами...

— А мы не могли! — громко сказала женщина из первого ряда. — Господи...

— Водолазы не могут работать внутри лодки из за воды! — крикнул пожилой мужчина с нашивками капитана торгового флота на кителе. — Может быть, теперь можно подать в лодку воздух? Ведь есть же специальные штуцеры!

— Дополнительно обсудим со специалистами, — пообещал Президент. — А что касается нашей сегодняшней беседы, то мы будем выполнять все возможное... — руководитель страны отодвинул стул и встал. — Обнимаю вас...

Рокотов встал за угол низкого сарайчика и кивнул Василию.

Славин рывком распахнул дверь и отскочил в сторону, чтобы не попасть под пули Владислава.

Сарайчик оказался пуст. В полумраке биолог разглядел дверь в подвал, подпертую толстым поленом и сваленную в углу мешковину. Не желая рисковать, он сделал один выстрел прямо по центру кучи пыльного тряпья и увидел, что под тканью что то задергалось.

Вася ударил короткой очередью из за дверного косяка.

Мешковина отлетела в сторону, и на полу обнаружилось свернувшееся в клубок тело подростка. В руке малолетний боевик сжимал вороненый револьвер с длинным тонким стволом.

— А в его годы я мечтал стать космонавтом, — цинично прошептал Рокотов и носком ботинка перевернул труп на спину. — Готов.

— Что дальше? — Славин младший показал на дверь в подвал.

— Игорян говорит, что они там...

— Открываем?

— Погоди, — Влад прислушался. — Надо еще чичиков с верхотуры сковырнуть. Ты пока посторожи здесь, а я обойду сзади.

— Яволь. — Василий улегся на землю и положил ствол «Винтореза» на невысокий порожек.

Рокотов перебрался на крышу сарайчика, через открытое окно второго этажа влез в комнату и на три минуты застыл, спрятавшись за плотной шторой. Над его головой бубнили два голоса. С чердака тянуло сладковатым дымком.

«Война или мир — этим все едино, — бесстрастно отметил Владислав. — Лишь бы косяка засадить... Горные викинги. Те мухоморы жрали, эти анашишкой балуются. Ну ну! Проверим вашу реакцию...»

Биолог бесшумно вышел в коридор и проскользнул к лестнице, ведущей под крышу.

Один из голосов на что то гортанно пожаловался, второй весело ответил. Оба заржали. Судя по приподнятому настроению засевших на чердаке чеченцев, с самого начала казачьей атаки они только и делали, что курили папиросу за папиросой и уже дошли до того состояния, что гипотетическое появление перед ними вооруженного противника могло вызвать совершенно неадекватную реакцию вроде взрыва хохота.

Рокотов поднялся на площадку и приготовился.

По гулким доскам чердака затопали шаги, дверь на лестницу распахнулась, и молодой вайнах, помахивая кувшином и держа автомат под мышкой, вступил на первую ступеньку. Серую фигуру, затаившуюся у стены, Лечи Атгиреев заметил только тогда, когда та махнула ногой.

От страшной боли в районе солнечного сплетения боевик согнулся пополам, выронив и кувшин, и оружие, тут же получил пинок под зад, отправивший его в свободный полет с трехметровой высоты, и приземлился темечком в центр ковра.