Шрифт:
Поскольку Мария снова умолкла, Джиллиана подумала, что она сомневается в ее решительности, и повторила то, что уже говорила:
– Да, я даю слово, что пойду на все, лишь бы вернуться в Шотландию вместе с теми лордами, кто привез сюда заложников и теперь должен ехать обратно. Я готова тоже стать заложницей, если нужно, готова сделать... не знаю что... все...
«Все для того, чтобы узнать, кто виноват в гибели моего отца... и почему он был предан такой позорной смерти», – подумала она в душе.
Глава 3
К вечеру, в один из дней вскоре после святок, королева Изабелла получила приглашение посетить короля, что взволновало ее. Он редко выражал желание встречаться с ней, будь то днем или ночью.
Обращаясь к своим дамам, она сообщила:
– Мой супруг изъявил желание, чтобы я посетила его прямо сейчас вместе с вами, миледи. Не будем откладывать визит.
Оставив свое шитье, она первая поднялась с кресла, подав пример всем остальным. За ней встали другие, обменявшись недоуменными взглядами: что бы могло означать его приглашение?
Впрочем, у Джиллианы было предчувствие, что визит к королю как-то связан с ней, с ее судьбой, с отъездом в Шотландию. Недаром сестра Мария вела с ней в последнее время весьма серьезные разговоры и брат Уолдеф тоже. Правда, ничего определенного они так и не сказали: видимо, не все зависит от них, но что-то наверняка решается, и, по-видимому, именно сегодня она услышит решение.
Конечно, стать заложницей опасно и малоприятно: меньше будет свободы и самостоятельности, чем когда живешь при монастыре или в придворных дамах во дворце. Хотя она знает, существует кодекс чести в отношении обращения с заложниками. Или, во всяком случае, что-то подобное. И если кто-то нарушит его, сам заложник имеет право себя защитить. О, она обязательно защитит себя!.. Такая перспектива ее обрадовала и принесла некоторое успокоение.
Королевский зал для приемов показался значительно меньше, чем тронный и пиршественный, но выглядел он не менее богато, почти весь сверху донизу украшенный гобеленами, затканными золотыми нитями. Король уже сидел на небольшом троне. По обе стороны от трона стояли Уорик и Глостер, который приходился пасынком Джоанне и, значит, сводным братом Джиллиане, о чем никто из них не догадывался. Остальные именитые лорды – англичане – стояли по установленному ранжиру слева, справа находились несколько шотландцев.
Королева склонила голову перед королем, ее дамы присели в глубоком поклоне. Джиллиана успела заметить уголком глаза, что у задней стены зала стоят сестра Мария, брат Уолдеф и епископ Винчестерский, один из самых влиятельных священнослужителей страны.
– Рада видеть вас, милорд супруг, – прощебетала королева, как всегда, не ко времени веселым тоном.
И как всегда, король даже не улыбнулся, молча указав на кресло рядом с собой на возвышении. Изабелла склонила голову, чтобы скрыть от всех присутствующих краску обиды, бросившуюся в лицо, села, куда было указано, и беспомощно сложила руки на коленях.
Отец нынешнего короля, Эдуард, был высок ростом, красив, энергичен и, чего не могли не признать даже его враги, смел и умен. Сыну от него, с чем не могли не соглашаться даже друзья, достался в наследство один лишь высокий рост.
Уорик наклонился к королю, что-то сказал, и тот сразу же заговорил:
– Мы собрали вас здесь, чтобы огласить решение; к которому пришли в результате переговоров, проведенных в последние дни с прибывшими к нам гостями из Шотландии...
Дальше пошли слова, которые Джиллиана не стала слушать, и снова напрягла внимание, когда услышала:
– ...И к вопросу о заложниках. Помимо обусловленных ранее трех человек, а именно: высокородных сыновей из кланов Макдугала, Каффриса и де Лайона, наш высокочтимый гость Роберт, граф Брюс, проявил свою добрую волю и доверил нам временную заботу о его супруге, леди Элспет, и дочери Марджори. Мы отвечаем ему тем же и отправляем под его опеку трех сыновей наших баронов, а именно: Джеффри Холдстока, Пола Элвина и Уоррена Ломбарда, причем последнего будут сопровождать супруга и дочь...
Потом опять, то и дело советуясь с Уориком, король стал говорить о каких-то скучных для Джиллианы вещах, и она поняла, что все надежды рухнули – ее не причислили к заложникам. Зачем же сестра Мария брала с нее клятву в том, что она должна быть ко всему готова, принести какие-то жертвы, не жалуясь ни на что? Для чего с ней так жестоко играли Мария и брат Уолдеф?
С горечью в душе, со сжатыми кулаками, она стояла, ни на кого не глядя, желая поскорее уйти отсюда, лечь в постель, уткнуться в подушку и, советуясь только с собой, думать, что делать дальше.
Как вдруг голос короля произнес ее собственное имя, и она, вздрогнув, прислушалась.
– ...Джиллиану из Эмсбери, – говорил король, – за Джона, графа Карлейля... Наш достопочтенный епископ Мэттью соизволит через два дня огласить здесь, в нашей часовне, чету, вступающую в брак, который призван, помимо всего, укрепить заключенное нами соглашение о дружбе...