Мистер Уэнтворт покачал головой.

— Неизвестно. Но в ее царствование колдовство, кажется, никому особого вреда не причиняло — колдовали только деревенские старухи. Нет, пожалуй, современное колдовство берет начало уже после смерти Елизаветы. Видимо, серьезный всплеск имел место году в тысяча шестьсот шестом — тогда начали официально практиковать сожжение. Первый Указ о колдовстве датируется тысяча шестьсот двенадцатым годом, Оливер Кромвель издал еще несколько. К тысяча семьсот шестидесятому году насчитывалось уже тридцать четыре закона о колдовстве. Кстати, в тысяча семьсот шестидесятом году родилась Дульсинея Уилкс…

Крестоманси поднял ладонь:

— Благодарю. Об архиведьме мне известно.

Вы сообщили мне все, что нужно. Современное положение дел с колдовством берет начало сразу после тысяча шестисотого года, когда произошло внезапное увеличение числа колдунов и ведьм, — таким образом, роковая случайность, о которой мы с вам говорили, имела место примерно в те годы. Нет ли у вас каких-либо соображений относительно того, что бы это могло быть?

Мистер Уэнтворт снова покачал головой — довольно угрюмо.

— Представления не имею. Однако… Хорошо, предположим, вы поймете, что это было. И что вы предпримете?

— Одно из двух, — ответил Крестоманси. — Либо мы попытаемся совершенно отделить этот мир от другого, что не представляется мне хорошим выходом из положения, поскольку тогда вас неизбежно сожгут… — Все вздрогнули, а большой палец Чарлза сам собой принялся поглаживать волдырь. — Либо, — продолжал Крестоманси, — что гораздо лучше, мы сольем ваш мир с тем, другим, которому он на самом деле принадлежит.

— И что тогда с нами будет? — поинтересовался Чарлз.

— Ничего особенного. Вы незаметно сольетесь с теми людьми, кем вы являетесь в том мире, — ответил Крестоманси.

Все несколько секунд молча это обдумывали. — А это вообще возможно? — с надеждой спросил мистер Уэнтворт.

— Как вам сказать, — пожал плечами Крестоманси. — В принципе — да, возможно, если обнаружить, что стало причиной первоначального раскола. Конечно, исправление потребует очень сильного магического вмешательства. Но сейчас Хеллоуин, высвободилось большое количество магии — а в вашем мире в особенности, — и на этом можно сыграть. Да. Я совершенно уверен, что это возможно, хотя и непросто.

— Тогда давайте так и сделаем, — сказал мистер Уэнтворт. Программа решительных действий, по всей видимости, окончательно привела его в себя. Он мрачно оглядел костюм для верховой езды, небесно-голубые шортики и джинсы Брайана, скептически прищурившись на драное розовое бальное платье. — Ну, если вы думаете, что можно идти в класс в таком виде… — начал он.

Мистер Уэнтворт снова был завучем школы.

— Ммм… Возможно, кроме Брайана… — поспешно вмешался Крестоманси.

— …У вас будет достаточно времени обдумать это, оставшись после уроков, — закончил мистер Уэнтворт.

Нэн, Эстель, Чарлз и Нирупам в едином порыве вскочили на ноги, а вскочив, обнаружили, что снова одеты в школьную форму. Они осмотрелись в поисках Брайана, но тот исчез…

— Ну вот, опять меня не видно! — раздался из воздуха его негодующий крик. Крестоманси улыбался.

— Неплохо, сэр, — похвалил он мистера Уэнтворта.

Мистеру Уэнтворту было несказанно приятно это слышать, и, выгоняя четверых учеников за дверь, он тоже дружески улыбнулся Крестоманси.

— А почему Брайану можно остаться невидимкой? — жалобно пищала Эстель, когда мистер Уэнтворт погнал их в класс, как пастух — свое стадо.

— Потому что тогда Крестоманси сможет остаться здесь и прикидываться инквизитором, — прошептал Нирупам. — Ведь, по официальной версии, инквизитор расследует, что колдун сделал с Брайаном! Так что Брайана никто видеть не должен!

— Только Брайану этого не говори, — добавил Чарлз, когда они подошли к дверям второго «игрек». — Он сразу высунется и все испортит, ты его знаешь.

По правде говоря, Чарлз боялся, что при случае и сам все испортит, — ничего не изменилось, он по-прежнему сидел по уши в глубокой луже…

Мистер Уэнтворт распахнул дверь и впихнул свое стадо в класс, вызвав целую лавину удивленных взглядов и взволнованного шепота.

— Извините, мне пришлось похитить этих четверых, — сказал мистер Уэнтворт мистеру Крестли, который как раз вел урок у второго «игрек». — Мы готовили мой кабинет для работы инквизитора.

Мистер Крестли поверил ему сразу и безоговорочно. Второй «игрек», судя по лицам, был жестоко разочарован: они-то ждали, что всю четверку арестуют, потому что сделали для этого все возможное.