– Я всего лишь честно ответила на Ваш вопрос, Ваше Преосвященство! – обиделась я. – Да, я поневоле думаю, каким образом жить дальше, и, естественно, принимаю в расчет все, чем наделена. Время сказок дляменя, к сожалению, кончилось.

– Ради бога, сударыня, извините меня за иронию. Но со своей стороны я тоже очень обеспокоен Вашей дальнейшей судьбой.

– Ваше Преосвященство, Вы помогаете всем попавшим в беду девицам, встретившимся на Вашем пути? – теперь уже съехидничала я.

– Разумеется, – невозмутимо подтвердил епископ. – Таков мой христианский долг. А поскольку сейчас, во время некоторого за-хишья в моей жизни, я работаю над трудом, который хочу назвать «Наставление христианина», то, разумеется, я не могу не выполнять те нормы, которые сам проповедую.

– Будьте так любезны, подарите мне один экземпляр Вашего произведения, когда оно появится в печатном виде. Я пошлю его графу де Ла Фер.

– Сударыня, это не шутки! – резко сказал епископ. – Не цепляйтесь за прошлое, живите только настоящим и будущим. В конце концов, не у каждого есть возможность начать все заново. Я не мог не думать о Вашей жизни, потому что Вы обладаете рядом очень необычных для дамы качеств, которые могут мне пригодиться. В беседах с Вами я тоже определял Ваши возможности. У меня к Вам есть совершенно конкретное предложение. Выслушайте его внимательно.

– Я Вас слушаю.

– Я предлагаю Вам покинуть Францию и с новым именем перебраться в Англию. Там Вы будете моими глазами и ушами, тайным проводником моей политики. Во Франции Вы все равно мертвы. Подумайте.

– Я согласна.

– Сударыня, Вы понимаете, что я Вам предлагаю?

– Да.

– Все-таки подумайте, этот шаг поменяет всю Вашу жизнь. И может быть, не в лучшую сторону. Окончательный ответ Вы дадите завтра.

Епископ ушел.

Положив руки на тугой живот, я думала.

После принятия его предложения мое определение в устах благородных людей будет звучать примерно так: «грязная шпионка». Будет ли это трогать меня? Нет. Кому, как не мне, знать, что видимость зачастую весьма отличается от действительности. И я приложу все усилия, чтобы создать эту видимость.

Пугает ли меня то, чем я должна буду заниматься? Не пугает. Идеи епископа Люсонского совпадали с тем, что думала я сама о том, что творится с Францией. Мне хотелось помогать ему во всем, и в его врагах я была готова увидеть своих врагов.

И наконец, с такой мощной поддержкой начать новую жизнь было куда проще. И это тоже мне очень понравилось.

– Монсеньор, я по-прежнему согласна, – заявила я епископу на следующее утро.

– Очень хорошо. Когда Ваше принципиальное согласие получено, все значительно упрощается. Раз Вы хотите оставить ребенка у себя, то в Англию прибудет молодая вдова. Это даже лучше. Правда всегда удобнее лжи, она рождает состояние уверенности в себе и дает возможность спокойно спать по ночам. Так что полностью одобряю Ваше решение. Отныне Вас зовут Шарлотта. Привыкайте к новому имени, Вы не должны вздрагивать, слыша его. А пока не пришло время рожать, Вы займетесь изучением английского языка. Вот видите, все образовалось, как я и предсказывал.

– Ваше Преосвященство, у меня такое чувство, что, снимая меня с дерева, Вы уже знали, куда приспособите…

– Да, нрав у Вас, сударыня, что бритва. Нет, снимая Вас с дерева, я руководствовался лишь простыми человеческими чувствами, и если бы была возможность родственникам Вас забрать, Вы бы давно были дома. Но Вы же видите, как все повернулось. А так я нашел возможность, когда Вы будете очень полезны мне, а я, в свою очередь, буду полезен Вам. Тучи надо мной пока опять сгущаются, дошли слухи, что мне грозит почетная ссылка в Авиньон, подальше от королевы-матери. Будем надеяться, что это не произойдет до Вашего отъезда в Англию. Мне бы очень хотелось стать крестным отцом ребенка, который появится на свет не без моего участия.

– Вы очень красиво говорите, сударь, я право жалею, что Ваше участие в возникновении этого ребенка так скромно. Я согласна не только на то, чтобы Вы были крестным отцом, я была бы совершенно не против, чтобы Вы были просто его отцом, настолько я прониклась к Вам симпатией. – Теперь, когда важные дела решились, можно было и пошалить.

– Сударыня, я вижу, Вы полностью оправились от своей болезни, – опять напустив на себя невозмутимый вид, ответил епископ Люсонский. – Рад за Вас, дорогая Шарлотта.

Ну, разумеется, я вздрогнула, услышав свое новое имя.

Прошло несколько месяцев. В положенное время я родила.

Когда повитуха показала мне мокрый сизый комочек, состоявший, похоже, только из вытянутой головы и круглого живота, к которому были прилеплены паучьи лапки, он не только не был похож на де Ла Фера, он вообще мало напоминал человека.

А когда существо открыло мутные голубые глаза, которые вращались независимо друг от друга, и тоненько запищало, то я поняла что это мое и за него я перегрызу горло любому.