— Ах ты ублюдочный (…)! — прошипел он. — Мне следовало бы просто пристрелить тебя, тут же, на месте! — Он тыльной стороной кисти похлопал по только что сделанным записям. — Все эти подрядчики вкалывают здесь который день, на работу их уходят колоссальные суммы, а ты сидишь себе, притаясь, и держишь все это в секрете, чтобы без помех получать отчисления. Думаешь урвать себе львиную долю от заключенных контрактов, не делясь ни с кем? Уж этого я никак не ожидал от него. В конце концов, это было и несправедливо. Если бы я решился хоть как-то поднажать на любого из подрядчиков, он тут же помчался бы к Хеллеру, а тот, с его извращенными представлениями о чести, как у всех офицеров Флота, без лишних слов размазал бы меня по стене. Но я даже рта не раскрыл в свою защиту.

— Ну и что ты можешь сказать в свое оправдание? — не преминул задать роковой вопрос Ломбар, сверкая горящими от ярости глазами. Он, однако, не ожидал ответа, и мне это было прекрасно известно. — Тебе (…), здорово повезло, что Великий Совет заседал именно сегодня. В хорошее же положение поставил ты всех нас! Не успело заседание открыться, как представитель Короны с ходу набросился на нас. Но, к счастью для Эндоу, на заседании присутствовал я. Когда представитель Короны задал вопрос, почему Хеллер до сих пор не улетел, я смог отбить все нападки, однако вовсе не благодаря тебе. Я заставил Эндоу указать на то, что выделенные Великим Советом ассигнования были настолько скудны, что мы вынуждены были отсрочить начало миссии на БлйтоПЗ. Это обстоятельство я сумел использовать, чтобы добиться увеличения ассигнований до тридцати миллионов кредиток. Вот что мы имеем теперь вместо выделенных первоначально трех миллионов! Мы теперь можем утверждать, будто помимо задействованных здесь были еще и другие компании, в расчетах с которыми мы превысили наш кредит И ты (…) теперь позаботься о том, чтобы срочно проштамповать своим собственным удостоверением эти липовые счета! Понял?

Единственное, что я был в состоянии осознать в тот момент, — это лишь тот несомненный факт, что я пока не валялся перед ним остывающим трупом с простреленным черепом. И я был благодарен судьбе за это.

— А взамен ты, гнусное исчадие помойки, теперь отправишь экспедицию по моему расписанию и точно в указанный мною срок! Нам пришлось пообещать им это! Так что будь благодарен!

И я был благодарен ему самым искренним образом.

— А что это за ящики, которые только что втаскивали в буксир? — строго спросил Ломбар. — Он тут набрал всяких вещей, с помощью которых собирается успешно завершить возложенную на него миссию, я просто нутром это чую. Но ты прекрасно знаешь, что миссия должна провалиться. Я уже много раз говорил тебе, что мы просто не можем допустить, чтобы она увенчалась успехом.

Он и на этот раз не стал дожидаться ответа. Какое-то мгновение он обдумывал что-то и наконец решил высказать вслух пришедшую ему в голову мысль.

— Очень хорошо. Через два дня я направлю сюда специальный экипаж. Ты уведешь куда-нибудь Хеллера, а мы тем временем проверим, что он тут погрузил.

В просвете между ящиками виднелся буксир. Хеллер как раз спустился с самого верха на канате и мягко спрыгнул на пол ангара. Он кого-то позвал, и пять работников ангара из числа сотрудников Аппарата быстро подбежали к нему. Они слушали его с явным вниманием и интересом, несколько раз взрываясь смехом, а потом побежали куда-то, куда их, видимо, послал Хеллер. Все это так не походило на обычное поведение аппаратчиков.

Я бросил косой взгляд на Ломбара. Лицо его было искажено, верхняя губа, чуть приподнявшись, обнажала зубы, что придавало ему выражение смертельной ненависти. Глаза его начали затуманиваться. Он что-то бормотал про себя вполголоса. В потоке, грязных ругательств я смог уловить только отдельные слова: «спортсмен», «офицеры Флота его величества», «снобы». Не оставалось никаких сомнений, что он всей душой ненавидит Хеллера и ему подобных.

Внезапно Ломбар резко повернулся ко мне;

— У тебя наверняка возникнут затруднения с командой. Этот (…) наверняка сумел обвести их вокруг пальца. Он буквально всем прививает лояльность к себе. И наверняка сумеет подорвать твой контроль над любой командой, если только в дело не вмешаюсь я. — Он с минуту раздумывал над чем-то. — Да, этого будет достаточно. За день до отлета я размещу на борту буксира специально подобранную команду.

И тут я набрался смелости, чтобы заговорить.

— У этого буксира движитель действует по принципу «будет-было». Он очень быстр и весьма резко маневрирует. Это очень опасный корабль! — с трудом выдавил я из себя.

Я все еще продолжал держать газету. Заметив это, он вырвал ее у меня и сунул в свой карман.

— Это уже совсем иное дело. Кстати, слышал ли ты хоть какие-то намеки на то кто первым допустил утечку информации относительно Хеллера и его миссии? Нет, я думаю, что ты не мог этого слышать. Но я ищу этого человека. И обязательно найду. Мне и без того приходится думать здесь буквально обо всем, но я обязательно найду того, кто это сделал, кем бы он ни был!

Хеллер в этот момент подавал команды крановщику, аккуратно опускающему большой лист обшивки на нужное место. Сквозь просвет в ящиках Ломбар следил за его действиями. Он снова выругался. Лицо у него было как у самого настоящего дикаря.

Тут Ломбар обернулся и, ухватив меня за отвороты мундира, рывком подтянул к себе. Неизвестно откуда в руке у него появилось «жало», и он принялся больно тыкать меня им при каждом слове:

— Ты любой ценой заставишь эту миссию вылететь отсюда точно в указанный мной срок! Если ты не сделаешь этого, то нам и в самом деле придется принимать здесь инспекторов Короны, и тогда для нас начнутся испытания пострашнее всех мук ада! Соображаешь ли ты, скотина, что проект БлитоПЗ стоит перед угрозой провала? За двадцать четыре часа до отлета у нас с тобой будет еще одна встреча. Так что, ты, давай, начинай действовать. Увези Хеллера с этой планеты во что бы то ни стало! И если ты не сумеешь сделать этого в назначенный мною срок, то умрешь самой медленной и мучительной смертью, какую только можно вообразить, и я сделаю это собственными руками! — И «жало» в очередной раз воткнулось мне в бедро. — И, наконец, последнее. В качестве наказания за попытку присвоить себе весь навар с подрядных операций ты не получишь ни единой кредитки прибылей от этих дополнительных ассигнований. Ты просто мелкий вор!

Ломбар отпустил меня, и я, шатаясь, сделал пару шагов в сторону. Тут я немного постоял, совершенно отупевший от страха и боли. Наконец до меня дошло, что Ломбар уехал — из ангара как раз выезжал старый, явно переделанный с целью маскировки грузовик.

Впервые за весь день я почувствовал, что могу свободно дышать. Кое-как я подчинил своей воле и ноги. С трудом, но я принудил их доставить мое тело к груде ржавых обшивочных листов и тяжело опустился на железяки. Я был искренне удивлен, что остался почему-то в живых и мне даже сохранены все мои четыре оклада. Я чуть было не издал торжествующий крик, но осознание страшной действительности быстро отрезвило меня.