Выражение полной растерянности на его лице вызвало у меня новый прилив храбрости. Офицеров Флота его величества не учат всяким юридическим или бюрократическим тонкостям. Но главное состояло в том, что все сказанное мной полностью соответствовало истине. И я решил ковать железо, пока горячо.

— Юридически вы не можете воскресить умершего. У вас просто нет бумаг, которые могли бы подтвердить социальный статус умершего, потому что в первую очередь мертвые таким статусом вообще обладать не могут. Юридически вы просто не можете вступить в, брак с умершей! И при этом единственное доказательство, которое имеется у вас, — всего лишь вырезка из старой газеты, которая, как вы сами понимаете, не может иметь юридической силы!

Я благоразумно опустил тот безусловный факт, что при малейшем подозрении, что заключенный Замка Мрака может оказаться на свободе, его тут же убивают. Фактически только крайне благоприятное для Хеллера стечение обстоятельств и просто чистая удача позволили ему узнать кое-что о Замке Мрака и до сих пор оставаться в живых — такое стало возможным только потому, что Ломбар сознательно допустил это, считая, что Хеллер все равно вскоре будет отправлен на БлитоПЗ, а кроме того, потому, что Великому Совету было слишком хорошо известно его имя. Он даже и не подозревает, насколько ему повезло!

Хеллер все еще продолжал пребывать в растерянности. Только бы мне удалось убрать его побыстрее с этой планеты, а там уж я позабочусь, чтобы он никогда не смог даже задуматься о судьбе графини Крэк. И тут я решил нанести на эту красочную картину заключительный мазок.

— Поверьте, я специально изучал все эти отрасли, я, можно сказать, знаток в этой сфере, у вас же такой подготовки просто не могло быть, — сказал я. — Если мы без промедления приступим к выполнению нашей миссии, я торжественно обещаю вам и даже клянусь, что, как только мы возвратимся, я сразу же займусь этим вопросом и сумею оказать вам весьма действенную поддержку. Я постараюсь провести вас по запутанным правовым коридорам Волтара. А без моей помощи вы просто не в состоянии будете освободить ее и вернуть ей достойное место под солнцем.

Я ровно ничем не рисковал, давая эту клятву. Он никогда не вернется. Сейчас меня больше заботили тошнота и боль в желудке. Очень может быть, что это — результат полученного удара. Хеллер внимательнейшим образом слушал меня. Он был взволнован и растерян.

— Мне нужно обдумать все это, — сказал он наконец.

Тут мне стало ясно, что на данном этапе я добился максимума. Я все еще боялся его. Моя рука попрежнему безвольно лежала на рукояти стенгана, не в силах даже сжать ее. И я постарался как можно быстрее уйти из этого опасного места. В конце концов, я продолжал оставаться полностью беззащитным перед лицом прямой смертельной опасности. Подобное положение повергло меня в ужас!

Оказавшись в полумраке ангара, я снова попытался пошевелить рукой. Она совершенно не подчинялась моей воле. Она свободно висела и болталась, но ни локоть, ни кисть не сгибались, несмотря на все мои старания. Пальцы тоже не гнулись. Я понял, что влип понастоящему!

Угроза, что миссия снова окажется отложенной, что я не смогу вырваться из-под смертельно опасного надзора, который пообещал мне Ломбар, что я утрачу все свои должностные оклады, вынужден буду отправиться в отставку и. в конечном итоге окажусь среди бродяг, ночующих в придорожных канавах Города Трущоб, по прежнему не снималась с повестки дня. Но в данный момент все это отходило на второй план. Я в ужасе смотрел на свою бездействующую руку. В Аппарате просто не существует отпусков по болезни или по временной нетрудоспособности. Если здесь кто-либо получает серьезное ранение или в результате физического состояния оказывается неспособным к выполнению возложенных на него обязанностей, от него просто избавляются. В лучшем случае его просто отправляют в отставку. Если же при этом он занимал пост, дающий допуск к жизненно важным секретам Аппарата, то его не выбрасывают на улицу. Ему просто стреляют в затылок, а тело без лишнего шума зарывают в ближайшей канаве.

Я чувствовал себя так, как должен себя чувствовать человек, окруженный стаей диких зверей и лишенный при этом возможности защищаться. Осознание своей беспомощности приводило меня в паническое состояние. Если я не могу в любой момент вытащить пистолет и выстрелить, то я тем самым отдаю себя на милость любого сотрудника Аппарата — буквально первого встречного. Я уже и без того успел узнать много такого, что уверен, найдется масса людей, которые будут рады убрать меня с дороги.

Я постарался как можно лучше замаскировать свою ущербность и направился к аэромобилю. День подходил к концу, работа в ангаре постепенно затихала, поэтому и людей здесь оставалось немного. У моего водителя, повидимому, день выдался довольно тяжелый. Я видел, как он все время носился туда-сюда, выполняя бесчисленные поручения Хеллера.

Ске привольно развалился на заднем сиденье и беззаботно спал. Какое-то мгновение я молча стоял у аэромобиля, разглядывая его фигуру сквозь открытое окно. Я уже был готов отворить дверь и велеть ему отвезти меня куда-нибудь, но тут новая мысль, внезапно пришедшая мне в голову, буквально сразила меня. У меня не было денег!

Вне всяких сомнений, мне прежде всего следует обратиться за помощью к врачу. Однако тут мне пришла на ум сценка с тем дешевым лекарем, что обслуживает в основном проституток. Я вспомнил, что он ушел, едва выяснилось, что у меня нет ни одной кредитки. Если Ске все это время выполнял поручения Хеллера, то у него наверняка должны быть при себе какие-то деньги. Пользуясь здоровой левой рукой, я бесшумно отворил дверь. Стараясь не качнуть кабину, я проник внутрь. С выработанной многолетней практикой сноровкой я обыскал верхние карманы его мундира. Бешеная удача!

Мои натренированные пальцы извлекли из кармана банкноту достоинством в десять кредиток! Но этот подонок тут же проснулся. Я сразу же сделал шаг назад.

— Погодите минутку! — жалобным тоном взмолился Ске. — Это же не мои деньги! Их оставляли в залог за взятую напрокат полицейскую форму! Мне их вернули в костюмерной, и теперь я должен отдать их офицеру Хеллеру!

Вранье! Он вообще слишком часто врет. Я надеялся, что он не обратил внимания, что правая моя рука не действует. Иначе он мог бы и напасть на меня. Но я все-таки отступил на безопасное расстояние.