— Прямо уж чужих? — удивлялся Ваня, задумчиво водя пальцем по планшетке с личным делом.

— Вы очень пожалеете, что держите меня в тюрьме ни за что!!!
– орал Трохин.

— Прямо уж в тюрьме? Прямо уж ни за что?

Трохин выдохся и замолчал. Постоял еще немного и сел. Ваня задумчиво поправил светодиодик, торчащий из стола на гибкой проволочке.

— Вы ж у нас какого года рождения? — спросил он наконец.

— У вас все написано… — Трохин хмуро кивнул на планшетку и отвернулся.

— Верно, гражданин Трохин, написано! — улыбнулся Ваня, показав крепкие белые зубы. — Одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего.

— Уберите этот диодик, раздражает, — поморщился Трохин и снова отвернулся.

— Положено по инструкции, — вздохнул Ваня, — Светить подследственному в лицо диодиком. Никто не помнит, откуда пошла эта традиция. Ну, вы уже успокоились?

— А я и не беспокоился! — заявил Трохин так уверенно, что даже клавиша детектора лжи не мигнула.

— А от чего ж вы так раскричались? Прямо как маленький?

Трохин повернулся к нему и оглядел стриженую голову с торчащими ушами, которые даже чуть зарумянились от смущения.

— А тебе-то сколько? — брезгливо процедил Трохин сквозь зубы.

— Скоро двадцать, — с достоинством кивнул Ваня, — Но к нашему с вами делу это…

Тут хаба-хаба подпрыгнула на столе, сверкнула огоньками и снова громко объявила на весь кабинет: «Извини, сегодня у меня флэшмоб». Ваня совершенно смутился, закусил губу и покраснел окончательно. Он быстро схватил хабу-хабу, отключил ее, спрятал в карман кителя, и только тогда поднял глаза на Трохина, ожидая новой волны презрения. Но Трохин улыбался.

— Поди, девушка твоя?

— Девушка, — уныло кивнул Ваня. — Дубль сообщения почему-то брякнулся…

— Поди, на свиданку не придет? — снова понимающе усмехнулся Трохин.

— Не придет… — вздохнул Ваня.

— Ну-ну, — подмигнул Трохин, — не расстраивайся так. Дело молодое.

— С чего же это вы взяли, что я расстраиваюсь? — спросил Ваня, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Да уж мне так показалось… — усмехнулся Трохин.

— Э нет! — запротестовал Ваня. — Вы только не думайте, будто у меня какая-то проблема с этой девушкой! И будто я вам жалуюсь на эту свою проблему!

— А я и не думаю.

— И не думайте! Никаких у меня проблем! И никаких жалоб, вот!

— Я вам завидую. Всем. Я уже понял, что в вашем мире нет проблем ни у кого. Кроме меня. У вас слишком легкая жизнь…

— Что? — Ваня вздрогнул и сурово взглянул на Трохина.

— Я опять сказал что-то не то? — насторожился Трохин.

— Да уж, — пробормотал Ваня. — Совсем не то. Вот это слово не надо было говорить.

— Какое слово?

— Вот это, на «ж»…

— Которое? Ах, на «ж»… — Трохин задумался. — Нет, не понимаю! Чем и оно вам не угодило?

— Я здесь для того, гражданин Трохин, чтоб помочь вам освоиться в нашем мире, — выдал Ваня еще одну заготовленную фразу. — Поэтому сцудиться с вами я не буду, в сцуд не подам.

Трохин уже привык, что слово «суд» на местном диалекте произносили через «ц». Ваня тем временем продолжал:

— Просто запомните: это слово на «ж» и похожие слова нельзя произносить никогда и нигде!

— Спам?

— Хуже. Моральный травматизм.

— Каким образом?!

— Э-э-э… — Ваня замялся. — Как бы так, попроще… Ну, вот если мы скажем: «утро». То это означает, что неизбежно наступит и вечер, правильно? А там уж, чего греха таить, и ночь… Так же и здесь: если произнести это слово…

— На «ж»?

— Да, на «ж»… То этим самым вы как бы намекаете собеседнику, что и для него когда-нибудь наступит вечер… Ну и… ночь.

— Пардон?

— Объясню. Если все, что с нами происходит, это «ж», то когда-нибудь это наше «ж» закончится, верно, гражданин Трохин?

— То есть слово «ж» намекает на слово… — начал Трохин, но Ваня замахал руками.

— То слово тем более произносить нельзя!!!

— Но почему? — искренне удивился Трохин, и его мохнатые брови полезли вверх.

— Есть проблема, которую человечество пока решать не научилось. Каждый человек несет в себе стресс осознания этой проблемы. Вечный страх перед…

— Не продолжайте, я понял, — кивнул Трохин. — Я как бы наступаю собеседнику на больную мозоль, напоминая о том, что его неизбежно ожидает?

— О! — обрадовался Ваня, — Кажется, мы с вами достигаем полного взаимопонимания! Остается лишь напомнить, что любой нормальный собеседник, услышав от вас подобное слово, непременно обратится в ближайший моральный травмпункт. Зарегистрирует травму и вместе со своим адвокатом-психоаналитиком подаст заявление в сцуд о причиненном ущербе. Меньше, чем полсотней бонусов, дело не кончится. Ну а если адвокату-психоаналитику удастся доказать, что клиент из-за ваших слов впал в депрессию, не смог работать и упустил выгоду…