Мне странно думать, что мы в пять лет уже учились в школе Легиона. Ну, конечно, не думаю, что с нами обращались так же, как на Третьей ступени. Но я точно знаю, что в этом возрасте мы сразу ходили строем, драили казарму в нарядах, разбирали-собирали оружие вот такими ручонками. Минута на одевание, минута на заправку койки. За нарушения – дисотсек, а кое-кого из пацанов уже и тогда сарты воспитывали ремнем. Непредставимо! И еще более непредставимо, что Микина мать вот сама захотела отдать ребенка – единственного, да еще такого хорошенького – в нашу школу.

– Слушай, Мика, – спросила я, – а я ведь так ни разу не поинтересовалась… что твоя мать? Она хоть жива еще?

Подруга слегка вздернула плечо.

– А я откуда знаю?

Помолчав, добавила.

– Наверное, жива, что ей сделается. Денег у нее полно было… ухажеров тоже. Живет где-нибудь.

– Она тебя не пыталась найти?

– Нет.

– Может, еще родила? – предположила я.

– Может быть. Да и зачем я ей теперь-то? Доживает в покое, всем обеспечена. Что мне, телохранителем к ней устроиться? – Мика фыркнула, видно, представив такую перспективу.

– А я вот вообще не знаю, кто моя мать, где она.

– Может, лучше не знать, – буркнула подруга.

– Ну да, – согласилась я, – можно фантазировать. В детстве я вот представляла, что мои предки – какие-нибудь король с королевой. Мне даже казалось, я помню… какой-то дворец, навроде этого. Залы высокие. Готическое окно, свежее промытое стекло, и за ним – радуга.

– Ну и фантазия у тебя, – хмыкнула Мика, – странно. Маленькие девочки представляют обычно принцесс в бальных платьях, балы всякие, лошадей… А ты – радуга.

– Вот уж не знаю почему, но эта картинка у меня ассоциируется с королевским достоинством.

Лус отодвинула тарелку.

– Ма, я больше не хочу.

– Десерт будешь?

Я подвинула ей вазочку с кремом. Во время ужина мы предпочитали не видеть слуг. Лус стала вяло ковыряться ложечкой в разноцветных лепестках крема.

– Ма, мы покатаемся завтра на Тилли?

Ей привезли сегодня нового вороного пони.

– Ну конечно, я поеду на своей лошади, а ты на Тилли.

– А тетя Мика?

– Я тоже поеду с вами, – пообещала Мика. Теперь лицо ее было добрым и даже светилось. Мою-то девочку она любит, не знаю уж, почему.

– Ма, а сегодня?

– А сегодня уже поздно. Смотри, уже темнеет. Тебе надо купаться и спать.

– Ма, а ты придешь мне сказать «спокойной ночи?»

– Лус, ну конечно! Я ведь всегда прихожу.

Она помолчала, работая ложечкой. Мика тоже придвинула к себе десерт и уплетала его за обе щеки. Потом она спросила Лус.

– Слушай, капелька, ты хочешь быть принцессой?

– Хочу, – с восторгом сказала Лус, так ответила бы любая пятилетняя девочка.

– Лус, но у тебя же есть платья, как у принцессы. И лошади. И танцы. И дворец. Зачем тебе быть принцессой?

Лус даже перестала есть, задумчиво уставилась на Мику.

– У меня еще нет принца, – сказала она.

– Тоже верно, – развеселилась я.

– Ма, я больше не хочу.

Она съела две трети десерта.

– Хорошо, беги к себе, Ленни тебя искупает. А я потом приду, ладно?

Лус кивнула и убежала. Я с удовольствием наблюдала за ее стройной крошечной фигуркой – пышная юбка и жилетик, белые рукава, рыжеватая искусно завитая коса, движения полны очаровательной детской грации.

– Вернемся к нашим баранам, – продолжила Мика, – так что насчет того, чтобы встряхнуться.

– Необходимости особой нет, – сказала я неуверенно, – к тому же ты знаешь, на меня вся Глостия охотится.

– Да уж, насолила ты им.

– Здесь мы в безопасности, хоть относительной.

Сальветрину пришлось укрепить, на это ушло довольно много денег, из-за этого отказались от покупки двух новых кораблей – но чего не сделаешь ради того, чтобы иметь укрепленный дом. Впрочем, моя база мало кому известна, а может, и никому.

– А может, мне одной слетать, – предположила Мика, – ну попробовать.

Я представила эту перспективу.

– А я тут за тебя буду дрожать. Ладно, рыжая, ты права, летим вместе.

Мика улыбнулась. Разлила по бокалам лимонный грапс. Мы обе предпочитали крепкие напитки.

– За успех экспедиции!

Мы выпили.

– Слушай, – Мика откинулась на диване, – раз уж такие дела… как ты сегодня насчет совместных маневров?

Я задумалась, вернее, задумалось что-то внутри меня, искушающей змеей щипнуло в животе, пробежало по телу.