Я шел вслед за Пати, по-видимому, к уголку общинника. Мы поднялись на один пролет по парадной лестнице. Я вздрогнул – у двери стоял Треугольный. Курил. Судя по запаху – сенку. Но он лишь скользнул по нам безразличным взглядом. Все нормально… Мы завернули в коридор, прошли вдоль ряда дверей.

Уголок Общинника. Для Пати это, возможно, и любимое место – конечно, в женском общежитии. Но мы здесь бывали только по обязанности. Чаще всего Арни должен был делать наглядную агитацию для общежития. Он сидел за столом и рисовал, макая кисточки в разноцветные флаконы с тушью. А мы с Таро, чтобы ему не было скучно, рядом играли в шахматы…

– Вот посмотри… соревнования по ориентированию, – оживленно говорила Пати, – видишь – фотографии…

Да, интересно увидеть старых знакомых хотя бы на фотографиях. Ба, да это же Кабутопс. Кажется, Кабу разжирел… или это качество снимка такое? Из угла послышался какой-то шорох. Странно – я считал, что мы одни здесь.

– Пати, тут кто-то есть, – сказал я и заглянул в простенок. Там должен был находиться стол, тот самый, за которым Арни рисовал…

Стол был на месте. И за этим столом, буравя меня взглядом, сидел собственной персоной Гир Зайнеке.

Я растерялся.

Мне ничего не стоило в этот момент уйти. Оглушить Зай-Зая выстрелом… да можно и не глушить – прыжок к двери, и я свободен. Но я не выхватил минипралль и не прыгнул.

– Садись, – сказал Зай-зай спокойно, – потолкуем.

Я машинально сел. Нет, это не был страх перед Зай-заем. Наоборот… как будто во мне проснулось доверие к нему.

Ведь это не враг! Не враг. Это свой, родной старший воспитатель. Да, он был к нам несправедлив. Он причинял мне боль. Но ведь он свой… Даже если он хочет меня убить – он все равно свой. Так, наверное, другие люди относятся к отцу.

Я просто не мог в него выстрелить, хотя бы электрошокером. Понимал, что поведение мое губительно, безумно, глупо. И ничего не мог с собой сделать.

– Я знал, что ты когда-нибудь вернешься, – сообщил Зай-зай, – ну и где ты теперь? На Квирине?

– Да, – я разлепил губы. Неужели он просто хочет со мной поговорить? Без всяких санкций? Так ведь и я очень хочу поговорить с ним! Оказывается – очень хочу!

– Добился своего, значит? – Зай-зай улыбнулся саркастически. Так не говорят с преступником, так говорят с сыном, пусть плохим, непослушным… но сыном!

Я пожал плечами, не зная, что ответить.

– Ну а зачем ты сюда прилетел?

– Просто… соскучился, – ляпнул я. Глупо, ужасно глупо. Дверь щелкнула за спиной. Запор. Я чувствовал, что Пати уже нет в помещении. И дверь она заперла… заперла. Зачем? Оглушить Зая, вскрыть замок не так уж сложно… Возможно, там меня ждут Треугольные, но сколько – двое, трое? Я справлюсь с ними без труда.

– Ты нервничаешь, – заметил Зай-зай. – Ну что ж, двести восемнадцатый… я запомнил тебя на всю жизнь. Или ты уже не двести восемнадцатый? Покажи номер!

– У меня нет номера, – ответил я и послушно показал запястье. Зай кивнул.

– Да, неплохо. И номер удалили… Как же они позволили тебе сюда лететь?

– Я свободен… я сам решил.

– Свободен? – Зай-зай вскинул брови, – любопытно. А зачем тебе эта свобода, двести восемнадцатый? Для чего?

– Просто чтобы жить, – ответил я неуверенно. Зай-зай кивнул.

– Ясно… ты изменился, двести восемнадцатый. Возмужал, окреп.

– Да, я изменился…

«а вот вы – не очень», – хотел я добавить, но постеснялся. Зачем я разговариваю с ним? Но и бежать глупо… у меня уйма времени. Не соберут же они так быстро целый отряд,чтобы меня поймать. А Зай-зая я смогу обезвредить в любой момент.

Сзади послышался звук, я обернулся. Два охранника у двери, направленное на меня оружие – незнакомое, мгновенно я выхватил минипралль и выстрелил…

Слишком поздно. У меня хорошая реакция, но – слишком поздно… Тяжелое, плотное ударило в живот и грудь, швырнуло меня назад, даже не больно – только очень горячо, нестерпимо, и перед глазами все поплыло и погрузилось во тьму.

– Я так и полагал, что ты выживешь… квиринский агент.

Боли не было. Совсем. Только скованность, будто я пришпилен к ложу булавкой. Где-то в районе желудка. И еще руки. Ах да, руки действительно привязаны ремнями. И ноги. А это ощущение – просто рана.

Рана уже заживает. Уже все в порядке, наверное. Если и боли я не чувствую. Ну что ж, это понятно… Наносистема остановила кровь, залатала порванные сосуды – а может, и сердце? Может быть. Пока сердце не билось, взяла на себя снабжение мозга и важнейших органов кислородом. Если прошли сутки, то наверное, уже все должно быть в порядке. Разве что шрам остался.

И Зай надо мной, с его бровями.

И конечно, нет ни маяка на шее, ни серва. Ни малейшей возможности послать сигнал бедствия. Ну ничего, выкрутимся.