Судя по всему, разговор был окончен. Кэрри поднялась и направилась к выходу. В дверях она обернулась:

— Я хочу, чтобы мнение доктора Смита подтвердил другой пластический хирург. Джонатан обещал найти такого.

Вернувшись к себе в кабинет, Кэрри попросила секретаршу ни с кем ее не соединять и долго сидела, глядя в стену. Она понимала беспокойство Фрэнка Грина: не дай бог, она усомнится в главном свидетеле обвинения по делу «Убийство розы». Малейший намек на возможность судебной ошибки отзовется негативной реакцией в прессе и, конечно, подпортит репутацию Фрэнка как потенциального губернатора.

Возможно, доктор Смит всего лишь горюющий отец, который использует свое искусство для воссоздания образа дочери, говорила она себе, а Скип Риардон — один из тех убийц, которые утверждают, что невиновны.

Но как бы там ни было, Кэрри знала, что не сможет оставить все как есть. В субботу она отведет Робин к пластическому хирургу, которого рекомендовал Джонатан, и поинтересуется, многим ли его коллегам приходит идея делать разным женщинам похожие лица.

Тем же вечером в половине седьмого Джефф Дорсо нехотя потянулся к стопке сообщений, поступивших, пока он был в суде. И отвернулся. Из окон его офиса в Нью-Йрке открывался великолепный вид на Нью-Йорк, после долгого дня в суде это зрелище всегда его успокаивало.

Джефф был истинным горожанином. Он родился на Манхэттене и жил там до одиннадцати лет. Когда его родители переехали в Нью-Джерси, он стал считать, что живет на обоих берегах Гудзона одновременно. И ему это нравилось.

Джефф был высоким и худощавым, любовь к сладкому никак не сказывалась на его фигуре, от итальянцев он унаследовал угольно-черные волосы и оливковую кожу, а от ирландско-английской бабушки — пронзительно синие глаза.

В тридцать восемь Джефф все еще не был женат и выглядел закоренелым холостяком. Его костюмы всегда имели слегка помятый вид, а галстуки не сочетались с пиджаками. Но гора сообщений говорила о его безупречной репутации адвоката и об уважении, которым он пользовался среди юристов.

Просматривая сообщения, Джефф откладывал самые важные, отбрасывая остальные. Вдруг он удивленно поднял брови: просьба позвонить Кэрри Макграт? Она оставила два номера, рабочий и домашний. Что такое? В округе Берген он не вел никаких дел.

Несколько раз за последние годы он встречал Кэрри на собраниях юристов и знал, что ее выдвинули на пост судьи, но близко они не были знакомы. Сообщение заинтриговало его. Звонить в офис было слишком поздно, и он решил позвонить ей домой.

— Я отвечу! — крикнула Робин, когда зазвонил телефон.

Может, это ей звонят, подумала Кэрри, пробуя спагетти. А она-то считала, что телефонная болезнь начинается не раньше четырнадцати-пятнадцати лет. Робин крикнула, чтобы она взяла трубку, и Кэрри поспешила к телефону. Незнакомый голос произнес:

— Кэрри? — Да?

— Это Джефф Дорсо.

Кэрри оставила ему сообщение, повинуясь неосознанному порыву. И тут же пожалела. Если Фрэнк узнает, что она связалась с адвокатом Риардона, у нее будут неприятности. Но сделанного не воротишь.

— Джефф, может, это неважно, но… — Она замолчала, сделала глубокий вдох и продолжила: — Недавно моя дочь попала в аварию. Ее лечил доктор Чарльз Смит…

— Отец Сьюзан Риардон.

— Да. Дело в том, что с доктором творится нечто странное.

Дальше стало легче. Кэрри рассказала Джеффу о двух женщинах, похожих на Сьюзан.

— Вы хотите сказать, что Смит сделал им лицо своей дочери?! — воскликнул Дорсо. — Что за чертовщина!

— Вот это меня и беспокоит. В субботу я поведу Робин к другому пластическому хирургу. И хочу спросить его, что означает хирургическое воспроизведение лица. Попробую поговорить и с доктором Смитом. Но мне кажется, разговор получится более конкретным, если я предварительно изучу протокол заседаний. Конечно, я могу взять его и в прокуратуре, он наверняка есть в архиве, но это займет больше времени. К тому же не хочется лишних разговоров.

— Я завтра же передам вам экземпляр, — пообещал Дорсо. — Пришлю с курьером в офис.

— Нет, лучше домой. Я дам адрес.

— Мне бы хотелось принести материалы лично и поговорить с вами. Завтра где-нибудь в половине седьмого вечера подойдет? Обещаю, что не задержу вас надолго.

— Да, это мне подходит.

— Тогда до встречи. И спасибо, Кэрри.

Кэрри посмотрела на трубку. Во что она ввязалась? От нее не укрылся взволнованный тон Дорсо. Не стоило говорить про «странное» поведение доктора Смита. Похоже, она заварила кашу, которую может и не расхлебать.

Позади что-то громко зашипело. Кэрри резко обернулась. В кастрюле со спагетти бурлила вода, заливая газовую горелку. Судя по всему, макароны превратились в желеобразную массу.

В среду днем у доктора Чарльза Смита приема не было. В это время он обычно посещал в больнице пациентов, которых недавно прооперировал. Но сегодня доктор Смит отменил все дела. Он ехал по Восточной 68-й улице к рекламной фирме, где работала Барбара Томпкинс. Похоже, ему повезло, напротив входа в здание освободилось место для парковки. Можно подождать тут, понаблюдать, как она выходит.