Стальная дверь Гудрата Махмудбекова смотрела на нас видеоглазком. Где-то в глубине квартиры мы отобразились на черно-белом экранчике следящей системы. Я стоял понурый, руки у меня вроде как скованы за спиной, я, типа, арестован. А якобы арестовавший меня Ларин прижался впалой милицейской грудью к лопаткам арестанта и ствол прижал к складкам банданы у виска пойманного рэкетира.

– Плавно сними с моего плеча руку и спокойно нажми на кнопку дверного звонка, – приказал я шепотом, еще ниже опуская голову.

Я не вижу лица Ларина, но уверен, он и не пытается предупредить мимикой видеоглазок об опасности. Боится, что я выстрелю, и правильно делает. Я бы на его месте тоже боялся, честное слово.

«Фью-р-р-р»... – деликатно поет дверной звонок. Секундная задержка, и сквозь сталь дверной панели я слышу торопливый топот и радостные, возбужденные голоса. Дверь открывается нараспашку сразу, за порогом две улыбающиеся смуглые рожи и еще одно серьезное мужское лицо на втором плане.

Руки у меня заняты за спиной, зато ноги свободны. Мощный мах правой против часовой стрелки, грязная подошва сапожка стирает с радостных лиц улыбки, а заодно сворачивает нос одному азеру и рассекает бровь другому. Описав полукруг в дверном проеме, нога опускается за порогом, тело разворачивается на девяносто градусов, левая рука тянет мента за брючный ремень. Рывок, разворот – и пальцы отпускают полоску ремня. Ларин спотыкается о порожек, летит мимо меня, теряет равновесие, сбивает с ног подранков-азеров. Хлестко выбрасываю из-за спины руку с пистолетом, целюсь в лоб серьезному мужчине на втором плане, командую с ноткой истерики в голосе:

– Грабли кверху, Махмуд-бек! Дернешься – пристрелю!

Гудрат пучит глаза, однако он скорее зол, чем испуган. Медленно, стараясь сохранить достоинство, Махмудбеков выполняет команду. Из одежды на хозяине квартиры лишь шелковый халат да остроносые тапочки. Вестники беды, что в данный момент копошатся на коврике в прихожей, очевидно, подняли Гудрата из постели.

Свободной рукой закрываю стальную дверь на лестницу и продолжаю вещать:

– Суки на полу, быстро встали раком и поползли к Махмуд-беку. Быстро, я сказал! Пристрелю на фиг! Ваша задача, суки, выжить, ясно? Запомните все – я стреляю лучше, чем дерусь. А как я умею драться, все видели, все почувствовали. Все, кроме Гудрона.

– Меня зовут Гудрат, – произносит Махмудбеков без всякого акцента, тихо, но твердо.

– Плевать, как тебя зовут, азер.

– Не называй меня «азер», – перебивает Махмудбеков. Похоже, он готов погибнуть от пули, сохранив честь и достоинство, как он их понимает.

– Обижаешься? Что ж, можешь звать меня кацапом в ответ. Или чукчей, мне плевать. Конкретно тебя опускать я не собирался, усек? Я пришел поговорить, ясно?

На мужественном лице Гудрата промелькнула и исчезла едва заметная высокомерная ухмылка, в глазах вспыхнул огонек понимания. Он думает, что разгадал меня. Отлично, пусть и далее заблуждается.

Сбивая и морща половичок в прихожей коленками и локтями, ребята на полу подползли к Гудрату. Прихожая махонькая, как табакерка, из прихожей два коридорчика: на кухню и в тупичок с широкими дверными проемами в комнаты. Махмудбеков стоит в конце коридорчика, за его шелковыми плечами виднеется комната с хрустальной люстрой, коврами, шкафом красного дерева и разобранной кроватью.

– В армии служил, Махмуд-бек?

– Твое какое дело?

– Команду «кругом» знаешь?

Гудрат, хмыкнув, поворотился ко мне задницей.

– Остальные ползут вслед за хозяином в спальню, ясно?

Всем все ясно. Странная процессия со мной, замыкающим, перемещается в спальню.

– Махмуд-бек, будь добр, отвори створки шкафа, пожалуйста. Нет! Обе руки опускать не нужно. Не спеша подходишь к шкафу, одной рукой открываешь, понял?

Он понял. Он двигается вальяжно, держит спину прямо и постоянно ухмыляется себе под нос. Пусть ухмыляется, я не в обиде.

– Створки пошире открой, пошире!.. Ага, спасибо. Раки на паркете, слушай мою команду: ползком в шкаф, быстро! Быстро, кому сказал! Что? Второй раз для тупых команду повторить? Или сразу стрелять беглым огнем по жопам?

Нет, ни стрелять, ни повторять не нужно. «Раки» ползут в шкаф. Поместятся они там втроем? Поместятся, большой шкаф, просторный. Раз, два, четыре шубы натурального меха болтаются в шкафу. И кожаных пальто два. Богато живет Гудрат, солидно одевается семья Махмудбековых.

– Хозяин, не сочти за труд, закрой шкаф, пожалуйста... Закрыл? Спасибо. А теперь вторую руку опусти, возьми вон тот пуфик возле туалетного столика, подкати его к шкафу... Давай-давай, быстрее!.. Вот так, молодец. Ближе к шкафу пуфик подвинь и садись на него... Спиной о створки облокотись, чтоб ребята внутри их нечаянно не открыли. А я напротив, на кровать сяду, и поговорим, о’кей?

Я опустился на кровать, скосил глаза, взглянул на свое отражение в зеркале над туалетным столиком, пробежался взглядом по флаконам и флакончикам на столике, повернул голову, проверил, как зашторены окна, заметил на прикроватной тумбочке откупоренную бутылку коньяка, опустошенный на две трети фужер и строго погрозил Гудрату пальцем:

– Ай-яй-яй, уважаемый! Пророк не велел правоверным вкушать спиртное, а ты, шакалий сын, нарушаешь заветы, используешь коньяк вместо снотворного.

– Кто тебя нанял, крутой? – спросил Гудрат, проигнорировав мою нравоучительную реплику.