– Жив он! Живой! – крикнул я вдогонку «Москвичу». Зря горло драл, она меня, конечно, не услышала.

Кстати, крыло «толчку» Мирон помял основательно, ремонт влетит в копеечку.

Вот черт! Вот непруха! Все одно к одному. Денек выдался, врагу не пожелаю. Куда, хотел бы я знать, поехала Нюрка? Отрадно, ежели за медицинской помощью. Ну а вдруг за милицией? Неужели и сегодня предстоит общение с ментами? О великий Будда, за что мне такая карма, блин?..

На руках, аки младенца, пришлось нести Мирона в родную хату. По дороге меня атаковала верная хозяину собака. Хорошо еще, я догадался одеться, прежде чем выносить соседа. Разорванные собачьими клыками штаны зашить не проблема, а ну, как в мясо бы вцепилась? К собакам у меня вообще особое отношение, укус я бы стерпел, однако кому ж охота делать прививки от бешенства, правда?

Вынос тела и беззаветную собачью отвагу наблюдала, почитай, вся деревня. Кто случайно прозевал сие зрелище, уверен – глазастые старушки все перескажут, во всех подробностях.

Баба Люба, теща основного виновника кровавых событий, встречала меня, носильщика, на крылечке, словно всерьез собралась побороться с собакой Мирона за Оскара в номинации за лучшую роль второго плана. Бабуля отыграла эпизод блестяще. Ни слова не проронила, толкнула двери в хату и под скрип петель слизнула с сухой шершавой ладошки горошину валидола. Сморщилась при этом, как будто откушала мышьяка.

Мирона я положил в супружеской спальне на диванчике напротив телевизора. Ящик работал, на экране рыдали мексиканцы. В спальню заглянули две смущенно улыбающиеся детские рожицы. Я подмигнул детишкам выпивохи и решительно направился обратно к себе в избушку.

Обратную дорогу я преодолел вдвое быстрее. Шел, опустив голову, сопровождаемый громким, но уже без прежнего задора, собачьим лаем и пытливыми взглядами зрителей. Уходил, как бесталанный актер со сцены, мечтая побыстрее скрыться в кулисах и завалиться спать. Надо успеть поспать до начала второго акта хотя бы часок, совершенно необходимо.

На сей раз я действительно не стал раздеваться. Скинул сапоги и лег поверх одеяла. Нет ничего гаже, когда организму спать хочется до смерти, но заснуть ни фига не дают тревожные мысли в воспаленном мозгу. Не люблю искусственно торопить сон, однако иногда приходится. Спасибо дедушке, научил в свое время, как губить на корню сорные ростки бессонницы.

Убрав подушку, я лег на спину, расслабился, сосредоточился на точке дан-тянь, сомкнул веки, внимательно вгляделся в черноту перед зрачками. Черные лапки мглы заткнули мои ушные раковины, забрались в мозговые извилины, юркнули в подсознание. Спустя секунду я спал чутким сном больного ребенка.

Мне снились менты Ларин и Казанова. Их десантировали с самолета недалеко от деревеньки. Они закопали парашюты и ползком, огородами подкрались к моей избушке. Они ворвались ко мне, спящему, с автоматами наголо. Автоматы во сне стрекотали глухо и гулко: «тук-тук-тук... тук-тук... тук...»

Я открыл глаза. «Тук-тук», – стучали в дверь. Сени я опять не запер, и кто-то, войдя в дом, подошел к дверям в залу. И этот кто-то деликатно постучался.

– Да-да, входите. – Я сел на кровати, протер глаза кулаками.

Отворилась скрипучая дверь, порог переступил товарищ милиционер. Именно «товарищ милиционер», никак не «мент», честное слово. Осанкой, лицом и возрастом милиционер походил на товарища Анискина из старой черно-белой киноленты «Деревенский детектив».

Кстати, вышеупомянутый фильм снимали где-то здесь, в Тверской области. На миг мне почудилось, будто и правда в старые декорации, обретя цвет и плоть, шагнул герой советского экрана. Высоконравственный служитель правопорядка пришел наказать хулигана.

Почему «хулигана»? А потому, что товарищ милиционер с ходу повесил на меня ярлык – «хулиган». А кто ж еще? Кто топором раскровенил нос гражданину Миронову? Кто гражданку Миронову до ужаса напугал? Бедная женщина подумала, что мужа убили, шутка ли? Разумеется, я хулиган, и придется составлять протокол.

Предложение решить дело миром, ограничиться устным объяснением с гражданкой Нюрой и гражданином Мироном, когда последний протрезвеет, товарищ Анискин отверг, как неконструктивное. По его компетентному мнению, профилактика правонарушений есть основа борьбы с преступностью. Когда хулиганское деяние будет запротоколировано, подшито в соответствующую папку и упомянуто в отчете, а хулиган будет знать, что он «попал на карандаш», тогда нашкодивший гражданин в следующий раз сто раз подумает, прежде чем снова хулиганить.

Мой робкий намек на готовность к даче взятки в разумных размерах, лишь бы «слезть с карандаша», товарищ милиционер назвал провокацией и пригрозил уголовным преследованием. Я сдался, поняв, что полемика с динозавром в погонах без звезд абсолютно бессмысленна. Я дал требуемые показания, а товарищ Анискин скрупулезно их записал. Вы не поверите – он писал перьевой чернильной ручкой на тетрадных листочках в косую полоску.

Старательно выводя буквы, Анискин увековечил на клетчатой бумаге, как я вскочил с кровати, как выхватил из рук покачнувшегося Мирона топор. Мои действия Анискин прокомментировал с точки зрения махровой милицейской логики: дескать, я мог бы, кабы захотел, отнять топор и без нанесения при этом телесных повреждений гражданину Мирону. Анискин спросил, был ли я сам выпивши, и я честно сознался – за пять часов до происшествия принял на грудь пятьдесят граммов водки, Анискин строго покачал головой, записывая откровения про водку, и посочувствовал, когда я признался, что вообще-то не пью по причине язвы желудка.