– Стас! – Лед в ее голосе растаял. – Милый мой! Какой же ты хороший...

Ангелина Петровна нагнулась, нежно чмокнула меня в губы.

– Стас, я отвезу тебя в больницу. Немедленно!

– Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что мы встретились...

– Через полчаса мы будем в больнице, не беспокойся!

– Через полчаса? – Я оперся об пол локтями, сел, не забыв мимикой показать, как мне якобы больно.

– Недалеко, в райцентре, есть приличная больница. Полчаса езды отсюда.

Я едва сдержался, чтобы не закричать: «Нет! Только не это!» Но сдержался. Помассировал бок, вдохнул, выдохнул.

– Фу-у! Кажется, полегчало немного. Повернулся как-то не так и было очень больно, а сейчас полегчало... Ангелиночка, боюсь показаться хамом, но не могла бы ты подбросить меня до Москвы, до Первой Градской больницы, что рядом с метро «Октябрьская». В Первой Градской мой однокашник работает. Вдруг понадобится гипс, госпитализация, а мне никак нельзя валяться вдали от столицы, я в запуске.

– Зачем же рисковать здоровьем, милый? Дорога до Москвы длинная, – сказала она с нежностью и поспешила поинтересоваться: – А что означает «в запуске»?

– С кино запустился. Режиссирую новый телесериал. Месяц еще подготовительного периода остался, потом вхожу в производство. Два года писал сценарий, год искал деньги. Обидно будет, если из-за ребра пустякового все пойдет прахом! С такими актерами договорился!

Она смотрела на меня, трепеща всем телом. В ее глазах читалось множество вопросов: «О чем будет телесериал? Какие «такие» актеры заняты в съемках? Позволено ли ей будет взглянуть, хотя бы одним глазком, за кулисы кинопроизводства? Познакомлю я ее с актерствующе-режиссерствующей богемой или нет?»

– Хочешь у меня сниматься?

– Я!!! Ха! – Она смущенно рассмеялась, пряча глаза, полные вопросов. Отвечая на ее вопросы, я мог легко запутаться во вранье. – Стас, ты шутишь?

– Отнюдь! Главной роли не обещаю, но в эпизоде можешь попробоваться, если хочешь. Нынче модно снимать непрофессионалов. Вспомни хотя бы «День лунного затмения».

Упомянутый мною кинофильм Ангелина Петровна, конечно же, не видела и, конечно же, не подала виду и, разумеется, замялась с ответом на мою киноведческую реплику, чем я поспешил воспользоваться, переводя разговор в другое русло:

– Ангелина, где бы мне помыться, а? Ноги грязные, волосы свалялись, стесняюсь своего вида.

– Помыться? Конечно! Сейчас дам полотенце! – захлопотала Ангелина Петровна. – Грязную одежду оставишь у меня. Во что тебе переодеться, найдется, не горюй. Примешь ванну, оденем тебя и поедем в Москву. Ой, забыла совсем! Ты есть хочешь?

– Неплохо бы перекусить.

– Что ты любишь?

– Кажется, тебя...

– Стас! – Она упала на колени рядом со мной, сидящим на полу, прильнула щекой к моей щеке и зашептала на ухо всякую бабью чепуху.

Я действительно в ту минуту по-своему ее любил. Ведь любит же жокей кобылу, которая помогает ему первым прийти к финишу! Сам видел, как после бегов жокей-победитель целует вспотевшую кобылку в слюнявые губы.

Устав слушать нежные признания Ангелины Петровны, я громко ойкнул.

– Ой! Сволочизм какой, опять ребро!

– Давай, я помогу тебе подняться и доведу до ванной.

И все же я сволочь, господа! И хренушки благоприобретенный сволочизм по отношению к слабому полу позволит мне когда-нибудь жениться!

Поддерживаемый Ангелиной Петровной, я проковылял через залу в ванную. Ванная комната в коридорчике из зала в спальню оказалась устроена по образу и подобию городских аналогов. Не джакузи, нет, но вполне современная белоснежная ванна, в пару ей раковина, блестящий смеситель, полочка с шампунями и стаканчиком для зубных щеток, зеркало с врезанными в блестящую поверхность светильниками, испанская плитка на стенах и на полу. У меня дома ванная скромнее.

Горячая вода плотной струей полилась на эмаль. Несколько капель душистой пены для ванн, и под напором струи родились первые мыльные пузыри. С помощью женщины, названной в честь крылатых райских созданий, я забрался в теплую воду. Вытянулся, расслабился.

– Сейчас принесу полотенце.

– Не нужно. Вытрусь твоим. Мне так приятней. Вотру запах твоего тела в поры кожи, пропитаюсь тобой.

– Ты говоришь так необычно... – Она в который раз зарделась. – Что приготовить на ужин? Будешь мидии? Есть хорошие, французские.

– Буду. С сухим белым вином. Но не могу смолчать, дорогая, твоя мидия для меня вкуснее и желанней всех лакомств на свете!

До нее не сразу дошел глубинный смысл пошлого комплимента. А когда дошел, я испугался, что Ангелина Петровна запрыгнет ко мне в ванну. Срочно пришлось снова играть роль человека с треснутым ребром. Застонать, закусить губу, потереть пальцами бок.