Меня возвращал к жизни Мастер стиля Журавля. Сразу же вспомнилось «Искусство Белого Журавля» – специальная «оздоровительная», как принято говорить, методика регулирования жизненной энергии в организме. На высших ступенях мастерства жизненная энергия – «ци» – такая же сила воздействия на противника, как и сила мускулов. Мастер-Журавль лишил меня чувств на подходе к отделению милиции, куда я так стремился, легким касанием, он же воскресил меня к жизни похожими касаниями к «активным точкам» моего тела. В первом случае он сгенерировал «темное ци», во втором – «светлое ци». Журавль – наемник. Согласился служить, выполнять болезненные прихоти сумасшедшего за бабки. Его дело, не мне его судить, откуда я знаю, может, китайца тоже шантажировали? Будда ему судья. Велено взять живым-невредимым Стаса Лунева, будьте любезны. Велено воскресить Лунева, ради бога. Он вдохнул в меня жизнь и силы, вернул утраченное и приумножил. Все системы организма взаимосвязаны. Хороший автослесарь если уж чинит автомобиль, то до последнего винтика. Автомобиль с исправным мотором все равно не поедет без колес. Воздействуя на меня, Журавль поправил не только физику и энергетику, но и психику! В Европе лечат отдельную болезнь, в Азии всего человека.

Я человек неуравновешенный и впечатлительный, к чему скрывать. То воображаю себя камикадзе, через минуты снова хочу жить. Я слишком контрастно и ярко настроен. Гнев, равно как и радость, туманит мой разум. Да, определение «ярко», пожалуй, самое подходящее. Журавль отрегулировал меня, как автослесарь экстракласса машину. Получил приказ и выполнил работу добросовестно, без халтуры. За это ему и платят. Сказано – «излечи», он и «излечил», все системы организма наладил. И мотор-сердце, и рессоры-мышцы, и поршни-мускулы. И, самое главное, крышу подлатал, уменьшил вышеупомянутую эмоциональную «яркость». Спасибо ему. Теперь я действительно опасен, и мой шанс выиграть гонки со смертью гораздо больше, чем один из тысячи!

Мышцы побаливали, однако это не симптом болезни, а следствие усталости. Мышцы ныли, как после хорошей тренировки. Приятная боль для тех, кто понимает. Голова стала ясной и чистой. Ощущение такое, словно принял транквилизатор, заглотал сразу горсть успокоительных таблеток. Я посчитал пульс. 73 удара в минуту. Как у космонавта. Немного беспокоила резь в грудине, память об ударе «змеиной головой». Это нормально и естественно. И вовсе не страшно.

Дверь, за которой совсем недавно скрылись урод-кукловод, толмач и мой потенциальный убийца, оказавшийся спасателем, эта дверь, щелкнув замком, опять открылась, и в солярий вошел Толик Иванов. Без галстука. В мятых брюках и порванной рубашке. Я заметил, что пузо Толика под рубашкой перетянуто белым марлевым бинтом в тех местах, где кожу прожгла кислота.

Толик, как и я недавно, прищурившись, в первую очередь посмотрел наверх и закрыл глаза, ослепленный прожекторами. Дверь у него за спиной громко хлопнула. Толик вздрогнул, и больше я его не видел. Прожектора погасли. Помещение погрузилось во тьму.

– Привет, – сказал я. Эхо повторило мое «привет» несколько раз.

– Привет... – ответил Толик тихо, едва слышно.

– Иди ко мне, на голос, Толя. Иди смело, не бойся споткнуться, мы здесь одни.

– Я знаю...

Под весом Толика заскрипели половицы. Он шел осторожно, вдоль стены. Глаза быстро привыкали к темноте, и я различал его очертания достаточно хорошо. А над головой, за прозрачной преградой, светили звезды.

– Толик, я думал, тебя убили, когда ты выскочил из камеры.

– Мне брызнули в морду струйку какой-то гадости, и я отрубился.

– Я недавно догадался, что ты живой до сих пор... Блин, слова «живой», «мертвый», «труп», «смерть» сегодня я произнес про себя столько раз... За всю предыдущую жизнь меньше поминал смерть, чем за вчера и сегодня...

– Стас, ты уже знаешь о... – Толик замолчал, но я понял, о чем он хотел поговорить.

– О том, что утром нас с тобой шлепнут, если мы раньше не придушим друг дружку?

– Да...

– Подойди поближе. Общаться будем шепотом. Там, внизу, в подвале, в камере были микрофоны. Нас подслушивали.

– С чего ты взял? – Толик не двинулся с места.

– Они знали, где на меня устраивать засаду.

– Микрофон ни при чем. Это я рассказал, куда ты побежишь.

– Ты?!

– Я люблю жену и дочь, Стас. Тебе этого не понять...

– Конечно! Куда уж мне.

– Не ерничай. Для тебя бабы всегда были только тремя дырками на двух ногах...

– Угу! Молодец, Толик. Расскажи, какой я нехороший, успокой свою совесть и сломай мне, мерзавцу, хребет. Утром тебя отпустят, денег дадут...

– Мудак! Какие деньги?! Я сам отдал ему все, что имел. Все сбережения, квартиру. Целый день подписывал бумажки, по нотариусам мотался.

– Серьезно? – Я удивился, конечно, но не особо.

– Куда уж серьезней...

– Значит, весь этот кровавый антураж с китайцами всего лишь прикрытие наезда на олигарха Анатолия Иванова?

– Какой там, к свиньям, олигарх, ты чего мелешь?! Никакой я не олигарх... Квартира была хорошая. Пять комнат, евроремонт, обстановка... Штук двести он за нее выручит влегкую... Счастье, что жены и дочки в Москве нет, в загранке отдыхают... Наликом у меня было припрятано сорок семь штук, машина штук на шесть потянет... Вот и считай... Я нищ, как церковная крыса. Все отдал, лишь бы они моих не трогали... Я знаю, откуда ты выкопал словечко «олигарх». Мы как раз от нотариуса возвращались, когда этот пидор рваный тебе по сотовому звонил, херню про сценарий с олигархом и сторожем у ворот нес....

– Погоди-ка, Толик! Что ж это получается? Мой побег никто не провоцировал, да? И охранник у ворот – отнюдь не невинно пострадавший пацан?

– Так и есть. Он все с ходу сочинил. Когда ты в бассейн прыгнул, разозлился ужасно. Грузил – если тебя не поймают к вечеру, то мою дочку сегодня же...

Толик замолчал, захлюпал носом. Он плакал!

– Успокойся, старик... – попросил я, стараясь говорить насколько возможно добрее и искреннее. – Брось, Толян, прорвемся...

– Не гони пургу! Никуда мы не прорвемся! Знаешь, что самое обидное? Ладно бы, все эти китайцы, спарринги и все остальное действительно было бы дымовой завесой, чтоб меня на бабки опустить или еще для чего. Так нет же! Основное для него – игра в Монте-Кристо! Развлекается человек, оттягивается, мать его! Разбогатевший Чикатило веселится от нечего делать! Меня на бабки опустил между делом. Оправдал расходы на развлекуху. Сумасшествие какое-то, шизофрения... Ты удрал, я на все согласился, все, что знал, рассказал, заложил тебя, сказал, что бежишь на встречу к милиционеру Верховскому, и думал, конец сумасшедшему дому. Сели в машину, поехали в Москву, к нотариусу, отписал я ему свою хату, тачку, гараж, поехали... в другое место, сорок семь штук я в доме не хранил, прятал сбережения на даче... Одно название «дача». Шесть сраных соток и времянка у черта на рогах, он ее и отбирать-то у меня побрезговал, сказал – там и будешь с семьей жить, на даче... Едем, и тут ему звонят, докладывают про твою поимку. Он сразу велит ехать сюда, положить на сорок семь тысяч долларов! Тебе по дороге звонит, чушь всякую мелет, а у самого глаза блестят... Приехали, меня потащил на крышу, заставил смотреть, как... как все тут у вас было... Я видел, как Захара, и Алешку, и тебя... все видел... Когда... когда все закончилось, я думал, сейчас поедем на мои шесть соток за деньгами... Хер! Один поехал, меня сюда впихнул и... тьфу, какая сволочь!