Шрифт:
Когда заурчал мотор, Виктор задал Раисе Сергеевне вполне естественный вопрос:
– Куда мы? К вам домой?
– А почему бы нам не поехать к тебе домой?
– Нет! Ко мне нельзя!
– Ко мне… к нам домой я тоже вас пока не приглашаю.
– Тогда куда вы меня везете? В милицию?
– За город. На дачу.
– На какую еще дачу?
– На нашу с Костей дачу.
– Костя там, он жив?
Раиса Сергеевна помедлила с ответом.
– Отдохните, Виктор. Приедем на дачу, обо всем поговорим. Сейчас вам лучше всего уснуть.
– Я не смогу! Простите, как вас зовут?
– Раиса Сергеевна.
– Раиса Сергеевна, как вы оказались у бандитов?
– Виктор, если не можете заснуть, попробуйте расслабиться и вспомнить что-нибудь хорошее из прошлого, отвлечься…
– Да не смогу я! Если бы вы знали, что со мной произошло!
– Вот и расскажите, если не можете взять себя в руки и успокоиться. На даче вы нужны мне свежий и отдохнувший. У нас с вами будет длинный и обстоятельный разговор…
– О чем?
– Давайте сначала приедем на место. Можете пока начать излагать свою историю. Только, пожалуйста, тихим ровным голосом, не мешая мне вести машину, договорились?
– Хорошо… Все началось сегодня утром… Нет! Все началось месяц назад. Мне позвонил один давнишний знакомый, сказал, что какой-то Мышкин ищет специалиста по компьютерам…
Долго еще Виктор сбивался, перескакивая с начала истории то в конец, то в середину, но постепенно он как бы самоустранился от событийного ряда и начал пересказывать все с ним случившееся как сюжет одного из набивших оскомину малобюджетных отечественных кинобоевиков.
Раиса Сергеевна внимательно слушала, не перебивая и не уточняя малопонятные ей детали. Чем дольше он рассказывал, тем резче обозначались морщины на ее миловидном лице. К концу повествования Раиса Сергеевна постарела лет на десять-пятнадцать. Услышанное ею было правдоподобно до жути, все концы вполне логично сходились, и Рысь поняла, что намеченное ею дознание с пристрастием бессмысленно, никакие пытки не смогут внести большую ясность в его рассказ. Скворцов, как и она, не имеет ни малейшего представления, где искать Костю и что с ним в действительности стряслось.
Мелькнула слабая надежда, скорее не надежда, а самообман, что Костя может оказаться на даче, куда они почти уже приехали. На часах десять минут шестого, еще один поворот, с шоссе на грунтовку, еще минут двадцать по твердому, не по-весенне снежному насту, и машина выскочит на просторную вырубку посреди леса, усыпанную приземистыми каменными домишками, такими обманчиво маленькими в контексте щедрого на горизонты подмосковного пейзажа.
Двадцать минут промчались незаметно, весело потрескивая снежком под колесами «Жигулей». Постоянный житель этих мест, вечный дачник, сторож садово-огороднического товарищества «Черные грязи» проводил сонным взглядом въехавший на вверенную ему территорию автомобиль. Обычное дело, весна как-никак, да к тому же пятница, видать, особо нетерпеливые буржуи спешат проведать частную собственность, одна иномарка сегодня уже проехала, теперь вот и «жигуль» проскочил.
Машина доползла до двухэтажного домика красного кирпича с остроконечной черепичной крышей. На ажурном заборе вокруг участка кое-где серели комки подтаявшего снега, ровная обледенелая корка у калитки явственно сигнализировала о том, что здесь давно никто не бывал.
– Приехали? – спросил Виктор.
Раиса Сергеевна вяло кивнула.
Виктор открыл дверцу.
Кристально чистый воздух оказал на него поистине целительное воздействие – глаза вновь обрели способность видеть, а уши – слышать. Правда, веки пощипывало, но он не обращал внимания на такие пустяки, так же как и на ссадины, ушибы, кровоподтеки. Он все еще переживал свое чудесное спасение, не в силах поверить в его реальность и боясь нечаянно проснуться снова связанным и беззащитным. Однако привыкший к строгой математике ум программиста требовал логических объяснений свершившегося чуда, и эта тяга к ясности была, пожалуй, единственным, что его сейчас беспокоило, не давало окончательно расслабиться, вздохнуть легко, полной грудью.
– А тут еще совсем зима. – Виктор вылез из машины. – Знаете, по-моему, Кости в доме нет…
– Сама вижу. – Раиса Сергеевна захлопнула дверцу. – Все равно, зайдем в дом, раз уж приехали, поговорим.
– Да я вроде и так все рассказал, теперь вас хочу спросить, как так получилось, что вы…
– Эй, соседи!
Они обернулись. По рыхлому, проваливающемуся насту к ним широко шагал высокий плечистый господин в дорогом угольно-черном пальто до пят, с непокрытой, крепкой, стильно подстриженной головой. От него, что называется, за версту веяло благополучием, силой и уверенностью в себе. Грубые, крупные, как и все в нем, черты до синевы выбритого лица пусть с натяжкой, но можно было назвать красивыми. Лишь немного портили общее положительное впечатление слишком глубоко посаженные, белесые, выцветшие глаза, пегие с сединой брови и неопределенного цвета волосы (то ли русые, то ли светло-русые).
Благополучный господин вышел из-за угла перекрестка, следом за ним, слегка приотстав, выплыли двое плечистых мужиков, вполне прилично одетых, однако опытный глаз без труда мог определить в них птиц более низкого полета, скорее телохранителей, нежели друзей или партнеров.
– Соседи, дачу не продаете? – на ходу спросил «главный». Раиса Сергеевна заметила, что его рука ненароком нырнула в карман длиннополого пальто. В том, что в кармане спрятано оружие, она не сомневалась, но вся троица сосредоточила взгляды исключительно на Викторе, и она справедливо посчитала, что спешить некуда. Она легко сможет отправить эту компанию на тот свет, тем более что давно уже держит руку в правом кармане плаща.
«Дура, сунула пистолет в правый карман, – успела подумать Рысь. – Нет бы оставить в левом, как раньше. В левом кармане рука не так привлекает внимание… Хоть им сейчас и не до меня, но все же впредь нельзя допускать таких детских ошибок».
Виктор вопросительно взглянул на Раису Сергеевну.
– Дача не продается, – ответила она меланхолично. Между тем трое «покупателей» приблизились к Виктору вплотную, обступили, на нее опять же если и обращали внимание, то мимоходом, как на второстепенный персонаж, досадное недоразумение в брючном костюме, мешающее тем, кто испокон веков носит штаны, играть в свои мужские игры.