Шрифт:
– Срочно приезжай на квартиру к Косте, Кречета и Ястреба вызывай туда же. В ванной увидишь мертвого Паука, пока не трогай…
– Мертвого?
– Да, представь себе! Вывод – будь постоянно на стреме.
– Что мне делать конкретно?
– Ждать! Сначала Кречета с Ястребом, потом моего звонка. Все, отбой.
Стиснув зубы, Акела повернул ключ в замке зажигания. Хочешь не хочешь, пора на фирму, к Графу на ковер. И быстро, пока он сам не позвонил. Давно пора брать инициативу в свои руки…
Ехать до центрального офиса было удобно и близко, но лимит удач на сегодня, похоже, был исчерпан до дна. Коварная Фортуна так повернулась к Шопову, что ему пришлось-таки вспомнить свою настоящую фамилию.
Сначала «Мерседес» попал в пробку, на радость «подорожникам» – нищим-попрошайкам с московских автомагистралей, продавцам газет и мальчишкам – мойщикам стекол.
Потом он свернул в знакомый переулок, еще вчера доступный автотранспорту, а сегодня, в пятницу, тринадцатого, перегороженный экскаватором. Пришлось ехать в объезд со скоростью двадцать кэмэ. Объездной путь кишел транспортом, словно река во время нереста.
Маленькая стрелка «Ролекса» достигла середины между единицей и двойкой, когда ожила трубка мобильника.
«Не успел», – горько усмехнулся Шопов. Если шеф, придется не докладывать, а объясняться, да еще по телефону. Паршиво!
– Але. Шопов слушает.
– Акела? Кречет говорит. Беркута убили.
– Что?!!
– Он мне позвонил, приказал приехать на хату к Косте. Приезжаю, Беркут в прихожей, в горле дырка. Он еще дышал, я спросил: «Кто тебя так», он прошептал: «Скворцов» и помер. А в ванне Паук лежит, тоже с продырявленным горлом. И еще – только что Ястреб звонил, его, как и меня, Беркут вызвал, Ястреб вот-вот подъедет…
– Ждите меня, еду к вам.
Нарушая все писаные и неписаные правила дорожного движения, Акела развернулся, стукнулся блестящим боком обо что-то или об кого-то, даже не пытаясь понять, что это было, тормознул рядом с мигом возникшим из ниоткуда гаишником, сунул ему не глядя стопку мятых баксов и газанул под «кирпич», прочь из автомобильной реки в относительно свободную протоку.
Он ничуть не удивился тому факту, что Беркут опознал Скворцова. Беркут до работы у Акелы считался лучшим щипачом города Ростова, карманником высшего класса. Он-то и делал оттиски с ключей господ ученых, в том числе и с ключей Скворцова. Пару недель пришлось плохо выбритому и скромно одетому Беркуту пасти сотрудников лаборатории в общественном транспорте, магазинах и просто на улице, прежде чем он сделал оттиски со всех ключей всех фигурантов. Работал Беркут ювелирно – извлекал из кармана жертвы ключики, снимал отпечаток и незаметно отправлял ключи обратно в карман владельца. При этом можно было гарантировать, что самого Беркута никто из ученой братии не заметил и не запомнил.
Фортуна, как и всякая женщина, снисходительна ко временно обезумевшим джентльменам. От понедельника до субботы – четыре дня. От субботы до понедельника – один. Тот же нелогизм получился и у Акелы. Почти час он ехал от дома Кости Поварова до офиса и вот, не доехав буквально километр, вернулся в исходную точку за неполных двадцать минут.
Справа от «Шевроле» Паукова теперь стояли еще три машины. Все три новеньких «БМВ» – соответственно Беркута, Кречета и Ястреба. Вокруг ряда иномарок крутилась кучка мальчишек, а когда к ним пристроился еще и «шестисотый» «Мерс», юных любителей заграничных авто стало как минимум вдвое больше.
«Свидетелей больше, чем на стадионе», – подумал Акела, вбегая в подъезд и пружинисто устремляясь вверх по лестнице.
– Сокол звонил, – сообщил Кречет, открывая дверь. – Доложился, что уборку закончил.
Акела вошел, присел на корточки подле трупа Беркута.
– Отзвони Соколу, Кречет, распорядись, чтобы и здесь убрались, – распорядился Акела. – Отзвонись, и сразу уходим. Хочу еще раз посетить гнездо Скворцова и обстоятельно все там обнюхать. Эй, Ястреб! Ты здесь или где?
– Я здесь, в комнатах осматриваюсь…
– Ты, как спец по электричеству, сможешь ломануть квартиру под охраной?
– Нет проблем. Только, если речь идет о квартире Скворцова, можно ведь просто позвонить на пульт, мы ведь знаем…
– Советы будешь бабам давать, как раком вставать! А меня будешь слушать и делать, что скажу!
– Нет проблем, Акела. Сделаю, как скажешь.
– То-то! Сейчас Кречет прозвонится Соколу, и мотаем отсюда.
– Акела, можно я одну вещь скажу по делу?
– Можно. Слушаю, если по делу.
– Я так понял, ты хотел пробить адреса всех лабораторных крыс?
– Ну?
– Ты забыл, что у Кости и у профессора есть дачи. Я ж сам их работал, лично справки наводил, вот и вспомнил.
– Спасибо, Ястреб, дельные советы я уважаю. Учту.
– У Твердислова дача далеко, под Тверью, а у Кости – сотня километров от Кольцевой. Как раз мне Беркут и перепоручил дачами заниматься, могу съездить, если надо.
– Ты там уже бывал?
– Бывал, фотографировал дачки. У тебя в папке, где все по лаборатории и ученым собрано, должны быть фото, я негативы Беркуту отдавал… Кстати, еще одно – пока Кречет Соколу звонит, пошли в соседнюю комнату, послушаешь, что у Кости на автоответчике записано.