Матерясь, он крутанул руль. Развернуться в узком переулке было проблемой.

– Ястреб, а я тут при чем? – спросил Виктор, когда «БМВ» повернулся-таки задом к копошащимся в асфальтовой яме дорожным рабочим.

– В смысле? – не понял вопроса Ястреб.

– Зачем ты мне все это рассказываешь, про эту… про Илону?

– Ты ее видел, сам говорил.

– Видел… Позавчера, один раз. Мельком.

– Ну так и ништяк! Описать ее сможешь?

– Наверное.

– Сможешь, сможешь! Куда ты денешься… Ты вчера травил за то, что Илона ходила к ведьме-колдунье, да? Вот нам с тобой, Витя, и поручено эту самую ведьму отыскать. Мы Илонкиных друзей, тех, что за ночь разыскали, поспрошали, никто не в курсе. Врубаешься? Молчала она про ведьму. Может быть, стеснялась рассказывать, что пользовалась магическими услугами, а может, ведьма – ее закадычная подружка… Найдем – выясним.

– А я зачем нужен?

– А кто ведьмачке опишет внешность Илоны? Я могу, конечно, словесный портрет есть, но у тебя-то лучше получится, ты ее живьем видел… Тут еще такой расклад: в больнице тебя оставлять нельзя, так фишка легла, куда тебя девать дальше – тоже не ясно, вот Акела и придумал тебе работу, да такую, чтоб всегда под рукой был. Считай, Витек, у нас с тобой взаимное сотрудничество. Ты мне помогаешь, я тебя охраняю.

– От кого охраняешь?

– От кого? Ты чего, Витя, забыл, что вчера чудом в живых остался? Забыл, да?.. Вот ты, Витек, недавно до дому хотел пойти, так я, Витя, очень сомневаюсь, чтобы ты живьем дошел. Сомневаюсь… Хотя можешь рискнуть, если хочешь.

Виктор промолчал. Логика в словах Ястреба, безусловно, присутствовала.

– Чего молчишь, Витек?

– Думаю. Как можно отыскать одну-единственную ведьму в огромном городе, где сотни, если не тысячи, магических салонов, экстрасенсов, целителей…

– Уже, считай, отыскал! – Ястреб остановил машину, приглушил мотор. – Приехали, Витя. Видишь этот дом?

Виктор повернулся в ту сторону, куда он тыкал пальцем.

– Который?

– Вон, особнячок двухэтажный.

Старый двухэтажный особняк навевал ассоциации с пьесами Островского о замоскворецких купцах и тихой жизни девятнадцатого века. Сегодня, да и вчера уже, и позавчера киношники, экранизируя Островского, находят замоскворецкую натуру лишь в городе Суздале, реже в других городках «Золотого кольца». Само московское Замоскворечье давным-давно изменилось, и сохранившиеся приземистые домишки-особнячки теряются в нагромождении помпезных строений века двадцатого.

– Выходим, Витя. В этом особнячке проживает пахан всех московских колдунов-экстрасенсов. Акела ему позвонил, попросил нашим помочь. Он поможет, я уверен.

Виктор вылез из машины. Его качнуло, однако после еды он чувствовал себя много лучше, и ему неожиданно захотелось курить. С ума сойти! Он, заядлый курильщик, со вчерашнего утра дыма в рот не брал, и не тянуло. А тут вдруг приперло, мочи нет!

– Ястреб, у тебя сигаретки не найдется?

– Нет, я не курящий.

Виктор завертел головой в поисках табачного ларька, потерял равновесие, но не упал, успел опереться о машину.

– Фиу-у… Витя, да тебя болтает, как с похмелья, – присвистнул Ястреб. – Отходняк от вчерашней таблетки, не иначе. Терпи, скоро пройдет, авторитетно тебе заявляю, сам такие же глотал.

– Курить охота… – Виктор тряхнул головой, отлепился от машины. Ничего, нормально. Если головой сильно не крутить, вполне терпимое состояние организма (если, конечно, забыть про синяки и ссадины). Про то, что, кроме таблетки, его сегодня ночью разбудили с помощью укола в вену (след остался знатный – доктор попал в вену только с третьего раза, нервничал, наверное), Виктор предпочел умолчать. Ни к чему лишний раз откровенничать, это он за вчерашний день усвоил твердо.

– Вчера, когда мы познакомились, ты вроде курить не просил. – Ястреб закрыл машину, спрятал ключи в карман пальто.

– Вчера ты при знакомстве мне кулаком в живот врезал, – вяло огрызнулся Виктор. – Не до сигарет было…

– Ха! Предлагаешь еще разок врезать? – хохотнул Ястреб. – Ладно, не обижайся, пошутил. Я сегодня, Витек, такой смешливый да веселый, потому как со смехом помирать приятней. Не отыщется Илона, всем нам одна дорога – в петлю… Пошли, чего встал? Можешь сам идти?

– Да, вполне.

– Вот и почапали. Сигаретку у хозяина дома стрельнешь.

Шлепая по тонкому льду, затянувшему за ночь лужи, они подошли к особняку, поднялись на три ступеньки кукольного крылечка. Ястреб надавил на кнопку изящного переговорного устройства – этакого японского домофона со стеклышками объектива видеокамеры и, наклонившись, громко произнес в дырочки микрофона:

– Мы от Антона Александровича Шопова.

Дверь тут же открылась.

– Проходите. Великий магистр ждет вас! – На пороге стояла молодая женщина, облаченная в белый, до пят, балахон. На ее красивом лице застыло выражение отрешенности от суеты мира и потусторонней одухотворенности.

Ястреб и Виктор вошли в узкий коридорчик, сплошь завешанный иконами.

– Прошу за мной! – строго сказала женщина в белом и не спеша пошла вперед по коридору.

– Айда! – Ястреб подтолкнул Виктора. – Смелее, Скворцов.

Идти следом за женщиной пришлось долго. Коридор с иконостасом вывел их в большую квадратную проходную комнату без окон, с черным потолком и затянутыми черным бархатом стенами. Посередине мрачной комнаты на кубике черного мрамора стоял подсвечник с семью опять же черными свечами. Черная комната соединялась дверным проемом без двери с длинным, как кишка, проходом, отделанным светлыми породами дерева. Вдоль стен прохода словно часовые стояли каменные идолы, отвратительно уродливые в своем примитивизме. У одного из них вызывающе торчал фантастических размеров фаллос. Каменный половой орган истукана, грубый, но узнаваемый, вызвал у Ястреба похабный смешок.