— Сколько лет вашей дочери?

— Три года.

— Вы помните тот вечер, когда сгорела Рыбоинспекция?

— Да. Вы хотите, чтобы я повторила про тот вечер… — Она достала сигарету, прикурила. — Когда мы уезжали, уже смеркалось…

«Волга» Баларгимова медленно шла вдоль берега. Кроме самого Баларгимова в ней находилась еще Халилова и ее дочь. Девочка засыпала.

Внезапно на дороге возник на велосипеде карлик Бокасса. Он замахал рукой, бросил велосипед.

Баларгимов притормозил. Карлик подбежал к машине.

— Ничего не знаешь, Садык? — закричал Бокасса. — Лодку твою новую сожгли! Рыбнадзор с ментом… Кадыров и Бураков! Облили бензином и подожгли…

Баларгимов молча слушал.

— … Адыл плавал к камням — Полный финиш! Один компас остался… Ты заверни к метеостанции! Узнаешь!

— Ах, сволочи…

Баларгимов достал из бардачка бутылку-фляжку, сделал несколько глотков, молча передал остаток Бокассе.

Теперь «Волга» шла уже на приличной скорости.

Халилову с ребенком на заднем сиденье бросало из стороны в сторону.

— Тише! Перевернемся… — повторяла она. — Ну, мы погибнем с тобой. А она-то за что? — кивала на ребенка.

Вдали показались тусклые огни метеостанции, несколько окруженных заборами сараев-»козлятников». Метрах в двухстах в глубине залива виднелись невысокие морские скалы и еще маяк.

Фары выхватили из темноты группу мужчин, они смотрели на подъезжавшую машину.

Баларгимов затормозил.

Высокий пьяный казах Адыл подошел к машине.

— Вот! Один компас остался…

Он сунул свою ношу в окно кабины.

— Водка есть? — спросил Баларгимов. Кто-то из мужчин передал бутылку в кабину. Баларгимов молча откусил и выплюнул станиолевую пробку и, далеко запрокинув назад голову, влил в себя почти половину содержимого, отдал бутылку Адылу. Казах допил остальное.

Отброшенная пустая бутылка покатилась по скрипучему песку.

Баларгимов уже гнал дальше. Он был пьян и, казалось, не разбирал дороги.

— Суки ненасытные! — кричал он своим невидимым врагам. — Сволочи! Самих вас сжечь! Сколько вам ни плати — все мало…

— Дай мы выйдем! — просила женщина. Машина неслась теперь по пустому городу.

У водной милиции Баларгимов резко затормозил, не выключив мотора, скользнул из машины.

Халилова видела, как он добежал до дежурки, застучал ногой в дверь.

— Вас самих сжечь… Сволочи! Дармоеды! Открывай дверь…

На пороге показался Веденеев.

— Ты куда пришел! Пятнадцать суток захотел? Я тебе устрою…

— Хрен ты мне устроишь… Это я вам устрою! Где Бураков? — Баларгимов ударил его по лицу, повернулся, побежал назад к машине.

Он уже снова жал по безлюдному городу.

— Садык… — просила Халилова. — Мы выйдем!

У одного из домов он затормозил.

— Возьми… — Увидев рядом на сиденье компас, он сунул его ей в руки. — Ну, давай!

Халилова, прижимая к себе ребенка, сумку, компас, вылезла из кабины и Баларгимов сразу уехал.

Проблесковые огни еще с секунду висели в темноте улиц.

Халилова с ребенком уже подходила к дому, когда в ночи, где-то невдалеке взметнулось к небу высокое огненное пламя…

— Вот этот компас. Он так у меня и остался… — Римма положила на стол морской компас, плавающую, как домашний гриб в банке, большую черную шайбу.

Тура и Силов помолчали. Тура спросил:

— Сколько времени прошло между тем, как вы вышли из машины и увидели пожар?

Она задумалась.

— Точно не помню. Наверное, минут десять…

Взгляд ее прошел по кукольному ряду. Игрушечные модницы — в шляпках, в черном кружевном белье, в боа — смотрели со стены.

— У него было что-нибудь с собой? Ружье, нож?

— Только ракетница. Он всегда ее возит. И канистра с бензином… — Халилова вдруг заволновалась. — Что-то меня всю трясет! Мы еще до дома не дошли — видим пыхнуло в пол-неба. Люди говорят: «Рыбнадзор горит!»

— Вас не допрашивали под делу Умара Кулиева?

— Нет.

— В ту ночь вы Баларгимова больше не видели?

— Нет.

— А на утро?

— Я встретила его на другой день. Когда посадили Умара Кулиева…

— А вы не связываете поджог инспекции с угрозами Баларгимова?