Десять утра. Ухаря нет. Неужели его оповестили об опасности? Те же продажные сотрудники угрозыска, о которых упоминал Костыль? Сколько трудов положено, сколько людей задействовано и все зря?

Но Ухарь появился.

Когда служба внешнего наблюдения доложила о приближении бандитских автомашин, мы с Гошевым подошли к окну. Оно выходило на главный фасад в центре здания.

На площадку въехали четыре иномарки. Из трех выскочили крепкие парни в пятнистой униформе. Под широкими блузами спрятаны, конечно, короткоствольные автоматы. Охрана вора в законе. Из четвертой машины медленно выбрался прекрасно одетый господин с небольшой бородкой и солидным брюшком.

Никогда не скажешь, что перед нами — вор в законе, лидер крупной криминальной группировки. Банкир, предприниматель — да, похож; бандит, преступник — ни за что.

Некоторое время Ухарь постоял, позевывая. Выжидал, пока охрана не осмотрится, не убедится в полной безопасности своего босса. Наконец медленно двинулся по лестнице к входным дверям.

Гошев взял со стола рупор. Старинный, добротный «прибор», раньше через него командовали колоннами демонстрантов.

— Внимание! Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Приказываю сложить оружие!

Из переулка неуклюже выполз бронетранспортер, перекрыв дорогу. Со всех сторон — из подъезда, из-за кустов, окаймляющих здание больницы, выскочили с автоматами в руках бойцы ОМОНа. В окнах первого этажа — они же.

Замешательство. Охранники переглядываются, следят за боссом. Сопротивление, действительно, бесполезно. Бежать некуда — пути отхода перекрыты.

Ухарь с неподражаемым изяществом достал из кармана небольшой пистолет и положил его на ступеньку лестницы. Сделал шаг назад и с улыбкой остановился, скрестив на брюшке пухлые руки. Ваше приказание выполнено, что еще от меня требуется?

Свита последовала примеру вожака. На ступеньки полетели автоматы, пистолеты, ножи. Омоновцы отводили пленников в сторону, обыскивали, надевали наручники.

К Ухарю направились двое оперативников. Один из них на ходу готовил «браслеты»…

И вдруг произошло событие, которого никто не ожидал. Из подъезда больницы выскочил рослый парень с безумными глазами. Больничный халат — нараспашку, бинты на ногах развязались и подметают асфальт.

— Убийца! Падло вонючее! Бандит! Вот тебе за Мариам — получай!

Остановить Фарида не успели. Он подскочил к Ухарю, размахнулся и вонзил прямо в сердце вора длинный нож. Вогнал по самую рукоять…

Потом протянул навстречу бегущим оперативникам руки…

Операция завершена. Без перестрелки и крови, если не считать убийства Ухаря. Делать в больнице мне больше нечего. Рядом с подъездом ожидает вызванная по рации оперативная машина.

Но я не тороплюсь, и Николай понимает меня.

Вместе мы заходим в пустую палату. Только возле первой кровати сидит в каталке умытый и причесанный Гена. На нем — выходной костюм, даже галстук повязан.

Рядом с ним — начальник отделения. У обоих — грустные лица. А у Федора Ивановича — с оттенком вины.

За калекой никто не приехал.

Молча пожимаем руку Гены, потом через силу выговариваем ободряющие слова… Жена, дескать, задержалась, приедет попозже. Говорим и не верим в сказанное. Похоже, и Гена тоже не верит.

Попрощавшись, выходим в коридор.

— В госпиталь? — полувопросительно, полу утвердительно говорит Николай. — Палата вас ожидает…

— Никакой госпиталь мне не нужен, — резко обрываю я капитана. — Только домой! По самое горло сыт твоими больницами…