— Скоро? Сегодня?

— Может быть, не сегодня.

— Завтра?

— Ну… может быть. О-о, ты только посмотри, какая вкуснющая индейка! Кажется, я не прочь заморить червячка. Намек понятен, принцесса Вита?

Вита расхохоталась и стала понарошку кормить Балерину, но мне так и не удалось сбить ее с мысли.

— Скоро папа вернется, ну скажи?

— Да, солнышко, да, папа нас не подведет, он вернется, как только сможет. Знаешь что, давай загадаем на индейке!

Я заставила Балерину проплясать вокруг блюда с индейкой, а сама тем временем оторвала еще несколько кусочков мяса свободной рукой.

— Я не хочу больше есть, — сказала Вита.

— Да я не к тому, просто нужно найти… Ага!

Я ухватила маленькую раздвоенную косточку, покрутила, выдернула и дала ее в лапки Балерине. Олениха с торжеством подняла дужку вверх.

— Знаешь, что это, принцесса Вита?

— Кость? — спросила Вита неуверенно.

— Волшебная косточка! Зацепи ее с одной стороны мизинчиком, так. А принцесса Эсмеральда пусть возьмется с другой стороны. По моей команде начинайте обе тянуть, и у кого останется большая часть, та принцесса может загадать желание.

— Так нечестно! — завопила Вита и ткнула Балерину кулаком, точно это было и впрямь живое существо. — Эм больше меня, она сильнее, ей достанется загадывать!

— А как по-твоему, Драчливая Принцесса, что она загадает?

Вита задумалась.

— А! — сказала она. — Все равно я сама хочу загадать.

— Вот одно желание уже и потратила, — сказала Балерина. — А теперь прекратите меня колотить, барышня, не то получите рогом по носу.

Вита захихикала.

Я сунула ей в руки дужку:

— Давай, Вита, тяни.

Она потянула. И я потянула. Я чуть-чуть нажала, вывернув руку. Я знала, что каждая из нас загадает одно и то же, но мне, как и Вите, хотелось непременно загадать самой.

Дужка треснула. У Виты в руке остался коротенький обломок, а у меня — почти целая раздвоенная косточка.

— Ой… — сказала Вита. — Ну ладно, Эм. Загадывай. Получше загадывай!

Я сжала дужку в кулаке, крепко зажмурилась и пожелала, чтобы папа вернулся к нам. Я желала этого с такой силой, что голова чуть не лопнула. Пусть он к нам вернется, пусть, пусть, пусть!

— Эм, ты вся красная стала, — сказала Вита.

Я открыла глаза и обессиленно выдохнула.

— А сбудется? — Вита покосилась на дверь, как будто ждала, что папа прямо сейчас войдет на кухню.

— Обязательно сбудется, только, наверное не сразу.

Вита вздохнула. Посмотрела на Балерину. Спросила:

— Может, хоть ты можешь сделать так, чтобы сбылось поскорее?

Я тоже невольно посмотрела на Балерину, хотя сама и управляла ею. Балерина кивнула. Покачала головой. Кивнула. Покачала. Кивнула. Покачала.

— То ли дождик, то ли снег, то ли скоро, то ли нет, — изрекла она загадочно. — Станьте, дети, станьте в круг, возвратится папа вдруг!

Балерина обхватила Виту за талию, и мы втроем закружились по кухне.

Но «вдруг» не получилось. Мы прождали весь следующий день. И следующий, и следующий, и следующий… В конце концов мама поднялась с кровати и отправилась его искать — обошла все его любимые забегаловки, добралась даже до самого Лондона. Пробовала звонить ему на мобильный, но мобильный был все время выключен. Она обзвонила всех его приятелей. Сходила в Розовый дворец, где они оба работали, хотя и знала, что магазинчики закрыты, откроются только после Нового года. Она где-то бродила целый день в своих серебряных босоножках, будто думала, что они сами отнесут ее к папе. Она стерла себе ноги, пока прихромала домой, и с одного острого каблучка отлетела набойка.

— Не плачь, мама! — сказала я. — Отнеси их в мастерскую к мистеру Миниту, их еще можно починить.

— Нет, — сказала Вита, — их уже не починишь. Можно, я их возьму себе, мам?

— Нет, я! — Максик всунул тоненькие ножки в мамины туфли и зашаркал по комнате.

— Сними их сейчас же! — напустилась на него бабушка. — Мальчики не носят туфли на каблуках! Не понимаю, на что вам сдались эти туфли. Их нужно вынести на помойку вместе с мусором.

— Это чудесные туфельки!

Мама отняла у Максика босоножки и прижала к груди, баюкая, словно это были серебряные куколки.

— Да уж, и стоили целое состояние, как и все остальные дурацкие рождественские подарочки! А на чьи деньги все это куплено, Джули? Бьюсь об заклад, Фрэнки расплатился вашей общей кредитной карточкой. Ты теперь До следующего Рождества будешь выплачивать денежки за свои же собственные подарки. А сколько он у меня назанимал? Все мои сбережения за целую жизнь каторжного труда в этой проклятой конторе! А дети? Он что, так и уйдет, не оглянувшись и не заплатив ни пенни на их содержание? Не умеешь ты выбирать мужчин! Один — буйнопомешанный, другой — низкопробный обольститель…