Ощупью добираюсь до бортика и поскорее погружаюсь — теперь я спряталась по шейку в искрящейся бирюзовой воде. Так тепло, приятно, но Магда никак не решается влезть, стоит у края, окунает в воду большой палец ноги и взвизгивает. Очевидно, просто выпендривается. И это действует. Я проплываю два круга на большой скорости, а когда возвращаюсь к мелкому концу бассейна, вокруг Магды толпятся пятеро мальчишек, смеются, толкаются и дают ей советы.

Я снова уплываю. Стараюсь не переживать. И вообще, я сюда пришла не для того, чтобы с мальчишками знакомиться. Я пришла, чтобы похудеть.

И вот я пашу взад-вперед, десять проходов брассом, десять вольным стилем, десять — на спине. И все сначала. Слава богу, я неплохо плаваю, так что не выгляжу совсем уж по-дурацки. Некоторые мальчишки плавают быстрее меня, но из женщин я обгоняю всех — кроме Зои.

У нас с ней силы примерно равны, и как-то само собой получается, что мы начинаем соревноваться. Сначала она делает рывок, так что мне приходится собраться, напрячься, я хватаю воздух ртом при каждом гребке. Расстояние между нами сокращается, ближе, ближе, и вот я вдруг оказываюсь впереди, рвусь еще быстрее, но удерживать такой темп нелегко. Следующий круг я проделываю чуть медленнее, и вот уже Зои неожиданно проносится мимо меня.

Безумная гонка продолжается, и к финишу мы приходим "ноздря в ноздрю", хохоча друг над другом.

— Давай вылезать, а то опоздаем в школу, — говорит Зои.

— И то правда, — отвечаю я, еле переводя дух.

Магда уже давным-давно вышла из воды. Да она почти и не была в воде. Кое-как проплыла несчастных десять кругов, высоко держа голову, чтобы не замочить прическу, а потом умчалась в раздевалку — поправлять макияж.

Сейчас она перед зеркалом наносит последние штрихи.

— Ладно, Элли, встретимся в кафетерии, хорошо? — говорит она. — Я не хочу разминуться с Миком, если он все-таки здесь.

Мы с Зои принимаем душ. Намыливаясь под горячими струями, мы скромно отводим друг от друга глаза, но когда мы уже вытерлись и натягиваем белье на влажное тело, я бросаю на нее быстрый взгляд, надев очки. И замираю, вытаращив глаза.

Зои очень худая. Не просто стройная. Даже не тощая. Все ребра видны под кожей, тазовые кости пугающе выпирают, руки и ноги, кажется, вот-вот переломятся.

— Зои! — Уж не заболела ли она? Никогда в жизни я не видела такой худобы. Жуткое зрелище!

— Что? — с тревогой оглядывается она.

— Ты так похудела!

— Нет, не очень. Совсем чуть-чуть. Пока еще недостаточно, — отвечает Зои.

Я не совем дура. Я понимаю, что Зои больна. Очевидно, у нее анорексия. Она не стройная красавица. Она тощая и жалкая. Тощая и сумасшедшая. Она заморила себя голодом. Она похожа на живой скелет. Ничего нет соблазнительного в этом истощенном теле, в этих выпирающих костях, в птичьем личике.

Я не хочу стать такой, как Зои.

На ужин я ем курицу, капусту брокколи и печеную картошку. Я даже кладу в картошку масло и заедаю первое блюдо шоколадным мороженым и добавочной порцией шоколадного соуса.

— Слава богу! — говорит папа. — Мне уже так надоела твоя дурацкая диета. Значит, ты наконец опомнилась, Элли?

— Не то слово, — отвечаю я, подбегаю к холодильнику и достаю вторую пачку шоколадного мороженого.

— Я тоже, — говорит Анна и берет себе порцию.

Так чудесно есть не спеша, наслаждаясь каждым глотком. Я сыта, мне тепло и уютно. Я болтаю с Анной, болтаю с папой, болтаю даже с Моголем. После ужина я не запираюсь у себя. Я устраиваюсь на диване в гостиной. Папа приносит свой любимый фильм — тот, который он обожает смотреть вместе с нами, когда мы играем в счастливую семью. "Волшебник страны Оз".

Поначалу я слегка напрягаюсь, глядя на Джуди Гарланд. Она толстая или в самый раз? По сравнению со мной она худая. Но когда она выходит из своего серенького домика в многоцветие страны Оз, я выхожу вместе с ней и перестаю беспокоиться. Просто сижу и с удовольствием смотрю кино.

Я веду Моголя спать, напевая песенку из фильма, и мы с ним исполняем на лестничной площадке танец жевунов. Когда я укутываю его одеялом, он крепко обнимает меня за шею.

— Я тебя люблю, Элли, — шепчет он.

— И я тебя люблю, Моголь, — шепчу я в ответ.

Самой удивительно, почему я обычно так к нему придираюсь. Сейчас мне ни к кому не хочется придираться. У себя в комнате я даже улыбаюсь собственному отражению в зеркале. Минутная паника охватывает меня, когда я начинаю раздеваться. Плотно набитый живот кажется таким большим. Я встаю боком перед зеркалом и пытаюсь рассмотреть, насколько он выпирает. Но тут же натягиваю ночную рубашку и запрыгиваю в постель. Я думаю о фильме. Снова и снова прищелкиваю босыми пятками в невидимых рубиновых башмачках.