Борисик наконец-то сообразил, что нужно действовать по-другому. Чтобы оторвать от себя Жигана, он ухватился за цепочку наручников и резко рванул ее на себя.

Страшная боль пронзила запястья Жигана. Он почувствовал, что пальцы его ослабевают, а Борисик вот-вот сможет воспользоваться пистолетом.

Чтобы этого не произошло, Жиган вцепился зубами в руку противника.

– А-а! – раздался истошный вопль.

Борисик разжал руку, пистолет выпал и остался лежать на земле. Жиган из последних сил схватил Борисика за куртку и отшвырнул в сторону, подальше от пушки.

Воспользовавшись секундным замешательством противника, он попытался сам дотянуться до пистолета. Но Борисик успел схватить его за ноги, и пальцы Жигана остановились всего в нескольких сантиметрах от пушки.

Он попытался лягнуть противника ногой, но тот навалился сверху всем весом и потащил его к себе.

Жиган понял, что о пистолете пока придется забыть. Борисик забрался сверху и, пыхтя от натуги, попытался схватить его пальцами за шею. Жиган резким рывком в сторону сбросил руку врага, извернулся, как червь, и смог-таки перевернуться на спину.

– На, сука!

Он резко дернул коленом и угодил в пах Борисику. Тот взвыл от боли, выпучил глаза, содрогнулся всем телом, но с Жигана не слез.

– Я тебя убью, падла, – прохрипел он и опять навалился сверху.

Жиган пропустил тот момент, когда пальцы Борисика проскользнули к его лицу. Грязной пятерней Борисик пытался выдавить ему глаза. Жиган напряг лицевые мышцы, пытаясь выиграть хотя бы мгновение. Еще немного, и глазные яблоки не выдержат, выскочат из впадин, как шарики на веревочках.

Он сцепил руки в замок и, коротко размахнувшись, нанес удар по виску Борисика.

Тот разжал пальцы, обмяк и завалился на бок. Удар пришелся ему в висок, и Борисик на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Теперь Жигану удалось окончательно сбросить с себя врага, и он нанес еще несколько сокрушающих ударов.

Борисик пытался закрываться, но Жиган все бил и бил его сцепленными в замок руками.

Наконец оба обессиленно застыли. Борисик лежал на боку, широко раскрытым ртом хватая воздух. Лицо его было испачкано грязью и кровью. Кровь лилась из разбитой брови и стекала по лбу.

Но Жиган чувствовал себя не лучше. Отпихнув противника ногами, он встал на четвереньки и пополз в сторону, туда, где лежал изувеченный труп Гусейна. Он кое-как встал и, тяжело дыша, обернулся.

Борисик медленно полз по траве, пытаясь дотянуться до пистолета, который валялся в нескольких метрах от него.

В тот самый момент, когда рука противника обхватила рукоятку, Жиган одним рывком выдернул лопату из трупа и, развернувшись вполоборота, не глядя, швырнул ее в Борисика.

Остро наточенный окровавленный штык вонзился в череп бандита чуть повыше уха. Борисик даже не успел поднять пистолет. Тело его задергалось в конвульсиях, потом он затих и больше не двигался.

Жиган обессиленно рухнул на траву возле машины. На некоторое время сознание покинуло его.

Когда Жиган очнулся, солнце уже клонилось к горизонту. Дело шло к вечеру. Вокруг пели птицы, словно ничего не случилось на этой небольшой уютной поляне.

Морщась от боли в висках, Жиган поднялся. Его лицо было испачкано в крови, к измятой щеке прилипло несколько травинок. Закованными в наручники руками он утерся, тяжело вздохнув, осмотрелся по сторонам.

Здесь, на поляне, все было по-прежнему. Рядом с ним лежал труп азербайджанца, над которым уже вились мухи. Их жужжание напоминало шум дребезжащих под порывами ветра металлических проводов.

Взглянув на труп Гусейна, Жиган почувствовал позывы рвоты. Разбросанные тут и там осколки черепных костей, запекшиеся на траве сгустки крови вперемешку с серыми пятнами мозгового вещества, разрубленная пополам грудная клетка в багровой луже – все это заставило Жигана содрогнуться.

Желудок его стал сильно сокращаться. Жигана бы наверняка вырвало, если бы в желудке находился хоть грамм содержимого.

Он удивился собственной слабости. Ведь в Афганистане ему приходилось видеть и не такое. Но там трупы погибших в бою или пленных, попавших в руки моджахедов, воспринимались иначе.

Однажды в Джелалабаде бойцы десантно-штурмового батальона, в котором служил ефрейтор Панфилов, подверглись нападению душманов. Это произошло в самом центре города во время патрулирования неподалеку от базара.

«Духи» обстреляли патруль из небольшого переулка. Двоих бойцов ранило, и Константин вне себя от ярости бросился в переулок. На ходу передергивая затвор автомата, он столкнулся лоб в лоб со здоровенным чернобородым афганцем, выскочившим из дворика.

Босоногий афганец, одетый в грязный разодранный халат и глубоко надвинутую на глаза чалму, держал в руках английскую снайперскую винтовку «ли-энфилд». Афганец что-то гортанно закричал и, вскинув винтовку, мгновенно нажал на курок.