Пепеляев достал из-под стола тонкую кожаную папочку, извлек из нее несколько листов бумаги, ручку и печать в коробочке.

– Простая формальность, – сказал Мамед, – нужно скрепить договор подписями, и дело сделано.

– Что это? – спросил Большаков.

Жиган заметил, что его шеф едва стоит на ногах. Очевидно, сказывались бессонная ночь, страшное нервное напряжение и избиения, которым его подвергли похитители.

– Обыкновенный договор, – ответил Мамед. – Мне очень нравится ваш кооператив. Как это принято теперь говорить – перспективный бизнес.

– Вам нужна доля?

– Нет, – лукаво засмеялся азербайджанец, закуривая новую сигарету. Окурок предыдущей он раздавил на полу носком ковбойского сапога. – Доля – это мало. Сейчас вы подпишете договор, по которому передадите мне права учредителя. Сан Саныч, все готово?

– Да.

– Берите ручку, Андрей Иванович, и подписывайте.

– А если я откажусь?

– Ну зачем вам лишние неприятности, Андрей Иванович? – с мягким укором сказал Мамед. – Вам и так пришлось натерпеться. А все из-за своего упрямства. Не беспокойтесь, я вас возьму на какую-нибудь хорошую должность. Например, бухгалтера. Соглашайтесь, Андрей Иванович, и зарплата хорошая, и головной боли меньше. У вас ведь болит голова, правда?

Большаков медлил. Тогда Мамед коротко кивнул головой Гусейну, и охранник нанес короткий, почти без замаха удар в живот Большакову. Издав глухой стон, тот согнулся пополам, закашлялся.

– Согласны? – спросил Мамед.

– Нет, – прохрипел Большаков.

– Убью собаку! – воскликнул охpанник.

Гусейн снова замахнулся, но Мамед жестом руки остановил его. Услышав голос охранника, Жиган понял, что именно Гусейн разговаривал с ним по телефону. Те же хриплые интонации, тот же грубый кавказский акцент.

– Я ничего не буду подписывать, – с неожиданным упрямством повторил Большаков. – Можете меня убить или отpубить мне pуки.

– Это интересное предложение. Я над ним подумаю. А пока вами займется Гусейн.

Большаков только-только начал выпрямляться, когда охранник ударил его ногой в пах. Жиган больше не мог смотреть на это избиение.

Одним прыжком он оказался рядом с Гусейном и нанес ему прямой короткий удар справа в голову. За ним последовали еще несколько ударов по корпусу, и Гусейн тяжело, словно куль, рухнул на пол.

Жиган в ярости стал пинать его ногами, позабыв обо всем, что происходит вокруг.

А зря.

Борисик даром времени не терял. Он подскочил к Жигану сзади и врезал ему рукояткой пистолета по затылку.

Минутная вспышка ярости дорого стоила Жигану. Перед его глазами вспыхнули разноцветные огни, потом все разом померкло и погрузилось во мрак.

Потеряв сознание, он упал рядом с противником, которого свалил несколько секунд назад.

Жиган очнулся от страшной головной боли. Открыв глаза, он увидел, что лежит на грязном полу.

Попытавшись пошевелиться, Жиган невольно застонал.

– Ожил, паскуда, – раздался над головой насмешливый голос Борисика.

Охранник, держа в руке пистолет, сидел рядом с Жиганом на корточках.

– Мамед, может, сразу его пришить?

– Нет, здесь крови не надо.

В ушах Жигана звенело, голоса доносились как из бочки. Во рту он ощущал отвратительный металлический привкус.

Хорошо же его саданули. В следующий раз не надо терять самообладания. Ничего, главное – жив.

– Надень на него браслеты, Борисик, – сказал Мамед.

Пока Жиган успел что-нибудь сообразить, охранник вывернул ему руки за спину и защелкнул на запястьях наручники. Потом Жигана перевернули на спину.

Он увидел, что в комнате, кроме него и Борисика, находятся лишь два азербайджанца – Мамед и Гусейн. Адвокат с чемоданом и документами исчез. Не было здесь и шефа коопеpатива.

Мамед стоял у распахнутого окна, дымя сигаретой. Гусейн сидел за столом, с угрюмым видом трогая распухшую скулу. Со злобой глянув на Жигана, он произнес несколько слов на родном языке – конечно, ругался.

– Говори по-русски, Гусейн, – обратился к нему главарь. – Видишь, наш гость тебя не понимает.

Но охранник продолжал упрямо ругаться по-азербайджански.

– Он жалеет, что не разорвал тебя пополам, от головы до задницы, – перевел Мамед. – А еще ему очень хотелось бы посадить тебя на кол и посмотреть, как ты будешь подыхать. Между прочим, в Турции еще совсем недавно существовала такая казнь.

– Пошел ты, – огрызнулся Жиган, морщась от нестерпимой боли.

– Вежливей надо быть, дорогой, – нравоучительным тоном сказал Мамед. – Бери пример с меня. Я со всеми говорю вежливо, спокойно и из-за ерунды не злюсь. Вот твой друг, Андрей Иванович, не захотел пойти мне навстречу. Ну и что, я с ним не ругался, не спорил, даже не кричал на него. Жаль, что теперь он этого не сможет оценить.