– Нет, шеф, он его не прятал. Иначе не вел бы себя так откровенно, а просто сказал бы, что ничего не видел, – с уверенностью отозвался Хаттлен, демонстрируя неплохое знание психологии. – Что до конуры… Технически это несложно, но… Тогда мы нарвемся на такой скандал, что и подумать тошно. Это же не море с одиноким катером. Это большой поселок. Всех его обитателей не положишь! Но я уверен: в доме старого придурка русского подводника нет. Поверьте моей интуиции. Лучше продолжать поиски.

Хардер аж зубами заскрипел от бессильной злобы. Но, немного поразмыслив, вынужден был признать правоту Большого Билла. Действительно: спрячь старик русского, стал бы он нарываться на скандал? Да ни за что! А к тому, что к американцам некоторые из представителей союзных народов относятся, мягко говоря, без особой симпатии, он уже привык. Если бы в первый раз такое!

Роберт Хардер и четверка «морских котиков» продолжали двигаться в глубь норвежского поселка Лонгйир по чистенькой безлюдной главной улице. Вот и следующий домик, такой же симпатичный и аккуратный, как все домики поселка. Один звонок в дверь, второй, третий… Никто не открывает!

– Билл, садани-ка пару раз в дверь прикладом, – раздраженно потребовал Хардер, всегда предпочитавший силовые решения. – Там же явно кто-то есть! Вон как телевизор надрывается! Небось тоже какой-нибудь старый хмырь, да еще глухой в придачу.

Большой Билл недовольно пожал плечами, но приказ шефа выполнил: саданул. И не два, а все пять раз. Дверь, наконец, отворилась, но вышел из нее совсем не старый хмырь, а красивая молодая женщина.

– О! Сколько могучих и вооруженных мужчин на меня одну, – с легкой иронией на безукоризненном английском сказала она, спокойно рассматривая визитеров прекрасными темно-карими глазами. – Чему обязана? Да вы проходите, зачем на улице стоять. Куда? Да хоть бы на кухню, может быть, я вас чаем напою. Люблю бравых мужчин!

Американцы переглянулись: зайти? Отчего бы нет, когда приглашают. Хаттлен откровенно пялился на хозяйку: ах, какая фигурка! Надо этот дом запомнить и, когда суматоха уляжется, заглянуть сюда одному с бутылочкой бренди. Ишь, бравых мужчин она любит! Так вот он я, Большой Билл Хаттлен, более бравого на всем Шпицбергене не сыщешь. И я тоже много чего люблю!

Хаттлен давно и прочно зарекомендовал себя как редкостный бабник, не пропускающий ни одной юбки. А тут – такое!

Прошли на кухню. В одной из соседних комнат надрывался телевизор, да так, что чуть уши не закладывало.

– Я должна извиниться перед вами, господа, – сказала хозяйка, обольстительно улыбаясь. – Ведь вы, наверное, звонили, прежде чем так громко постучать? Но у меня есть дурная привычка: когда я смотрю любимые телепрограммы, я хочу, чтобы телевизор был включен на полную громкость. У всех есть свои странности, не так ли? Я просто не слышала вашего звонка! Так что скажете относительно чая? Ах, вы торопитесь… Жаль. И все же, чего вы от меня хотели?

– Мы ловим опасного бандита, – начал Хардер, решив на всякий случай национальной принадлежности бандита не уточнять, да и собственной тоже. А то еще снова нарвешься… – Он в таком обтягивающем черном комбинезоне. К вам такой человек не заходил? Или, может быть, вы видели, как он проходил мимо ваших окон по улице? Я не шучу: он, действительно, оч-чень опасен!

– Ко мне? Бандиты? – Глаза женщины округлились от изумления. – Нет, что вы! Ко мне не заходил никто. Вы за сегодняшний день первые.

Все время этого короткого разговора Роберт Хардер не мог оторвать взгляд от подоконника кухни, где наблюдалась совершенно сюрреалистическая картинка. В ряд стояли четыре трехлитровые банки, заполненные какой-то мутной жидкостью. На горловину каждой из банок была плотно натянута резиновая медицинская перчатка! Но это бы еще полбеды. Каждая из перчаток была раздута так, что вертикально торчала над своей банкой, создавая гротескное впечатление приветственно вскинутой человеческой руки.

«Что бы это такое могло быть? – ломал голову Хардер. – Что за причуды местного дизайна? Смотрится как-то страшновато. Спросить у нее, что ли? Впрочем, какое мне дело, каждый с ума сходит по-своему, а норвежцы – в особенности. Может, у них мода такая, подобную пакость на окошки ставить. Да и времени у нас на лишние расспросы нет, надо ловить русского, а что-то пока не очень получается. Но этой даме я верю. Вон как доброжелательно к нам отнеслась: сама на кухню пригласила, даже предложила чаю! Не то что поганый дед. Эта врать не станет. Вот бы все норвежцы такими были!»

Подобные рассуждения Роберта Хардера лишний раз доказывают, что был он человеком, мягко говоря, невеликого ума. А если попросту, то дураком набитым. И как таких в Лэнгли держат?

Большому Биллу Хаттлену, который был значительно умнее своего командира, сейчас мозги отшибло начисто. Этот смотрел не на дурацкие банки с перчатками, а на куда более привлекательный предмет: изящно оттопыренную попку очаровательной хозяйки. Картинки перед внутренним взором Большого Билла вставали настолько приятные и соблазнительные, что ни о какой умственной деятельности речи быть просто не могло.