Из люка на палубную надстройку субмарины вышел один из парней Большого Билла. Этот «котик» отвечал за спецсвязь. Подойдя к Хардеру, он что-то тихо сказал ему. Услышанное буквально потрясло цэрэушника: и без того не отличавшееся приятным выражением лицо Хардера озарилось такой свирепой, сатанинской радостью, что страшно стало смотреть.

– Большого Билла мне сюда, – рявкнул он «котику»-связисту. – Срочно! И пусть готовят моторку.

Выслушав своего шефа, Уильям Хаттлен не смог сдержать удивления.

– Послушайте, Бобби, но сейчас-то зачем? – с недоумением спросил командир «морских котиков» у Хардера. – Я понимаю – тогда, но сейчас? Вы же сами все уши прожужжали, что медленно ведутся работы по расчистке завала, что на счету каждый человек. Да у меня сейчас на поверхности только четверо! Отдыхают ребята после погружения. Я – пятый. И не спим ведь толком уже больше суток. Не понимаю я вас, шеф.

– А вам и не нужно меня понимать, – заорал Хардер, словно ему шило в известное место воткнули. – Это – приказ! Вот все пятеро со мной и пойдете, да, этот, со спецсвязи, тоже, все равно ничего более важного сейчас не передадут. Отдыхают они… Под крышкой отдохнете, когда время придет. Оружие проверьте…

Хаттлен пожал плечами: ну что с дурака возьмешь? Через десять минут Роберт Хардер и пятерка «морских котиков» оказались в моторной лодке.

– Курс на Лонгйир! – скомандовал Хардер, ощущая себя, по меньшей мере, адмиралом Нельсоном при Трафальгаре. От него, казалось, исходили волны злобной радости. Моторная лодка отчалила от субмарины и помчалась вперед, подминая под брюхо гребешки невысоких волн.

…Пристали там же, где и двенадцать часов тому назад, когда гнались за «Нерпой». Лодку вытащили на берег, и пятеро «морских котиков» повернулись к Хардеру, ожидая приказаний.

– Двое остаются здесь, охраняют лодку и дожидаются нашего возвращения. Вот ты, – цэрэушник ткнул пальцем в живот «спецсвязиста», – и… вот ты. Остальные трое – за мной.

Через несколько минут «форсированного марша» перед Хардером предстала знакомая картина: черепичные крыши поселка Лонгйир и виднеющаяся вдали колоколенка.

– Двигаемся тихо, скрытно и быстро, – свистящим шепотом скомандовал запыхавшийся Хардер. – Ни в какие разговоры ни с кем не вступаем. Делаем свое дело и мгновенно исчезаем. Побежали!

Побежали…

К домику Берестецкой американцам удалось пробраться незаметно, как и хотел Хардер. Ни давешнего полицейского не повстречали – встречи с ним цэрэушник опасался больше всего, – ни кого другого из жителей поселка. Лонгйир словно вымер – хоть бы один человек на улочке! Идеальные условия.

– Брать его живым! – приказал Хардер. – Только живым, мертвый он мне без надобности. Оглушите его, чтобы не орал и не дергался, и немедленно уходим к моторке. Труп мы из него позже сделаем, после того, как я с ним побеседую. Я сам его убью. Никаких звонков и стуков. Хаттлен! По моему сигналу ломайте дверь. И врываемся все сразу. Он этого не ожидает, сопротивления оказать не сможет. Приготовились, парни! Билл, давайте!

Широко размахнувшись, Большой Билл изо всех своих немалых сил саданул прикладом «М-16» чуть ниже замочной скважины. Второго удара не потребовалось. Раздался громкий треск, дверь распахнулась. «Морские котики» ворвались в дом Валентины Берестецкой. Роберт Хардер, несмотря на весь свой охотничий азарт и ненависть к русскому, порог домика переступил последним, прячась за широкими спинами «котиков». Азарт азартом, но получить автоматную очередь в живот Хардеру не улыбалось!

Быстро выяснилось, что получать автоматную очередь не от кого. Домик Берестецкой был пуст. «Котики» вихрем промчались по всем его комнатам, не забыв про ванную, туалет и кладовку, но никого не обнаружили. Хардер поверить в такое никак не мог. Размахивая своим «хорном», он лично обшарил домик, даже под кровать заглянул. Затем повторил эти бессмысленные действия еще раз.

Выражение лица у цэрэушника стало как у маленького ребенка, которому обещали дать большую вкусную шоколадку, а вместо нее вручили собачью какашку.

– Но куда он мог деться?! – вопрошал Хардер неизвестно кого. – Он же не мог знать, что мне известно, где он прячется! Неужели меня обманули? Этого не может быть. Что, вообще ничего не нашли? – безнадежно спросил он у Хаттлена.

– Почему же ничего? Гидрокостюм его нашли, – несколько иронично сказал Большой Билл. – Кроме того, в той комнате, где отыскали гидрокостюм, на кровати и на полу кровавые пятна. Довольно большие. Так что был он здесь – никаких сомнений. Только вот сейчас его здесь нет. Тоже – никаких сомнений. Опять прокол получается, Бобби. Что-то частенько мы за последнее время прокалываться стали. Не нравится мне это.

Командиру «морских котиков» Уильяму Хаттлену не нравилось не только «это», но и многое другое. С того момента, как Хардер вызвал его на ходовой мостик субмарины, осчастливил известием, что сейчас они двинутся в Лонгйир сызнова ловить русского, и приказал готовить группу захвата, Хаттлен никак не мог ответить себе на вопрос: зачем это нужно? Неужели ненависть к русскому подводнику стала у Хардера маниакальной, совершенно затуманила ему мозги? Сейчас все силы надо бросить на то, чтобы возможно быстрее извлечь спутник и удирать с добычей без оглядки, пока норвежцы не разобрались, кто истинные виновники инцидента с их катером. Их сюда за этим послали, а вовсе не на охоту за русским подводником. Интересно было бы узнать, думал Хаттлен, откуда у Хардера взялась такая уверенность, что русский скрывается именно в этом домике? Хардер не ошибся, скрывался здесь русский, тут никаких сомнений. Но как Хардер об этом узнал? Сорока на хвосте принесла?