Сначала лейтенант долго и придирчиво изучал паспорт арестованного, после чего взялся молча составлять протокол задержания, и только после всех этих долгих и нудных процедур обратил внимание на сидящего перед ним Малиновского.

Для Геннадия Геннадьевича пауза была только на руку. Он еще не совсем пришел в себя от удара по голове и сейчас медленно соображал, откуда взялся этот прыщеватый лейтенант и что за напасть грозит самому капитану третьего ранга. Как ни относился Малиновский к правоохранительным органам, однако знал, что ни с того ни с сего бить по голове боевого офицера флота, который к тому же находится на выполнении секретного задания, они не станут. Тем более – младший по званию. Здесь должны быть очень веские причины.

– Ну так что, гражданин Колесников? – Участковый со скучающим видом повторил свой вопрос. – Будем говорить, а?

Геннадий Геннадьевич молчал. Как он мог говорить? С кем? А главное, о чем? Постепенно к Малиновскому вернулась возможность соображать, и мысли его, как у всякого боевого пловца, от молниеносной реакции которого порой зависит жизнь, завертелись с невероятной скоростью.

Кто эти люди? Настоящие стражи правопорядка или «оборотни» в милицейской форме? Не в положении Малиновского, скованного наручниками, было проверять удостоверение личности участкового. И потом, боевой пловец Малиновский не очень-то мог отличить поддельные документы от настоящих. Лейтенантик ведь не отличил, коль скоро называет его «Колесников». И значит, этот участковый, или псевдоучастковый, не знал, кем на самом деле является Малиновский. Следовательно, надо по возможности тянуть время. Из окошка этой халупы Геннадий Геннадьевич видел, что находится он в одной из ближайших деревень, судя по всему – в Ульянке.

В Большом доме вечернего доклада о происшествиях и проделанной за сегодняшний день работе от Малиновского не получили, и по этому поводу там наверняка начнется переполох. Если уже не начался. Нужно продержаться два-три часа, и этого лейтенанта с сержантом вычислят и накроют. Возможно, эти два субъекта, которые сейчас ведут допрос, и есть те самые диверсанты, которых они ищут. В любом случае, раскрываться перед ними, кто он есть на самом деле, Геннадию Геннадьевичу не имело никакого резона. Лишь бы только эти службистские выскочки не сообразили чего-нибудь эдакого и не перевезли капитана третьего ранга в другое, более спокойное и безопасное место. Тоже ведь, наверное, не идиоты… В любом случае, играть дальше в молчанку и тем самым осложнять свое положение смысла не имело.

– Ну что, Колесников? – снова поинтересовался представитель закона. – Чего ты молчишь-то? Смотри, а то ведь у меня терпение тоже не безграничное. Оно и закончиться может. Или ты с испугу язык проглотил?

– Нет, – выдавил из пересохшей глотки Геннадий Геннадьевич. – Попить бы. Язык к горлу прилип…

– Сержант, дай задержанному водички, – участковый явно оживился. В его безразличных глазах появился даже проблеск мысли.

Стоящий сзади широкоплечий водитель-сержант протопал к ведру, зачерпнул в широкую алюминиевую кружку воды и поднес Малиновскому.

– Давай, Колесников, – лейтенант нетерпеливым жестом поторопил Геннадия Геннадьевича, – давай рассказывай.

– О чем? – безобидно поинтересовался капитан третьего ранга, который и в самом деле не знал, что тут творится и в чем его обвиняют. – Вы, гражданин начальник, только скажите мне, о чем, а уж я вам все расскажу. – Малиновский «включил дурака». Коль уж он «Колесников», так почему заодно не может быть и полудурком? К тому же в этой роли тянуть резину гораздо проще, чем примерять на себя лавры юного партизана-героя.

– Об убитом вчера тобой работнике местной зверофермы гражданине Свиристелкине В.Л., – недобро усмехнулся милиционер и, взяв карандаш на изготовку, приготовился строчить чистосердечное признание.

«Вот оно что! Так тут вчера убийство произошло!» – До Геннадия Геннадьевича наконец дошел смысл своего задержания. Не понятно, правда, с чего этот юный пинкертон решил, что это сделал именно Малиновский. Видимо, капитана третьего ранга кто-то грамотно подставил. Но это ничего, такую проблему можно решить в два счета.

– Товарищ лейтенант, можно попросить у вас телефончик? – поинтересовался Малиновский, слегка приподнимаясь с табуретки. – Мне в Санкт-Петербург позвонить надо…

– А ну-ка, сидеть! – грозно рявкнул за спиной сержант и больно ударил Геннадия Геннадьевича по спине, усаживая на место.

– Рассказывайте, гражданин Колесников, рассказывайте, – ласково промурлыкал участковый, решив поиграть в доброго следователя. – Адвокат у вас будет чуть позже. В область я сам позвоню, как только сочту это необходимым.

«Вот козел, – мысленно выругался про себя Малиновский, – решил лично «мокрое» дело раскрыть? Ладно, давай поиграем. Значит, в область ты еще не звонил. Уже хорошо. И до тех пор, пока не убедишься, что следователь из тебя хреновый, – не позвонишь. Давай покувыркаемся, сопляк».

– Не знаю я никакого гражданина Свиристелкина, – искренне удивился Геннадий Геннадьевич, покорно усаживаясь на табурет, – о чем речь, гражданин начальник?

– Дурака валяем, да? – Лицо участкового посуровело. – Идиотом прикидываемся?